— Точно не известно… но по разным источникам не более тысячи… Малая дружина… — Михайлов отвечал короткими фразами, чтобы не сбить дыхание.
— Количество судов?
— Почти шестьдесят… Еще двадцать во втором караване… — добавил он в конце.
— Угу, далеко они не должны уйти. Большая масса судов, ход не быстрый, — снова повернувшись к кормчему, спросил: — За ночь догоним?
— Догоним, — уверенно ответил он.
— Хорошо. Разбейтесь на смены, кто дежурит ночью, а кто сейчас, свободная смена пусть отдыхает. Если что, я у себя.
Нам уже приходилось идти ночью, ничего необычного в этом нет. Конечно, можно столкнуться с судном, стоящим на якоре или с топляком, но команда у меня спаянная и умелая. Ничего, будем надеяться, происшествий за ночь не будет.
— Светает, боярин, — разбудил меня вахтенный.
Зевнув, я приподнялся на локте и первым делом спросил:
— Догнали?
— Ночью, чуть не столкнулись, почти на километровую длину у берега одни суда стояли. Хорошо еще, что Мишка-каменщик стоял с шестом, успели от двух увернуться. Кричали вслед, остановить пытались, да куда там. Ушли мы, хорошо еще темнота да ветер помогли.
— Далеко мы от них?
— Как и велено, на три версты отошли и к берегу приткнулись.
— Хорошо. Пусть команда отдыхает, лазутчиков пошлите в сторону лагеря царя. Пусть пару отроков из пушкарей возьмут как связных, тех, что быстро бегают. Будут сообщать через них о лагере царя.
— Хорошо, боярин, — слегка поклонился ушкуйник и вышел.
Отличная мне команда попалась, понимают, что я что-то задумал против царя, но не препятствуют.
После водных процедур и игр с Лаской — кстати, заметно выросла девочка — я вышел на палубу.
У кормы собрались все мои офицеры. Лазутчиков не было видно, видимо, уже ушли к лагерю царя.
— Значит, задача у нас такая: не дать свершиться походу царя на Новгород… Нет, Глеб, убивать никого не надо. Уничтожим их транспортные средства, вот поход и отодвинется на неопределенное время. Конники одни в Новоград не сунутся. В данный момент этот поход мешает моим планам, поэтому он и не должен закончиться благополучно. Всем все ясно?
— Ясно, боярин, — согласился за всех Ветров.
— Тогда начнем действовать, когда появятся свежие сведения, а пока готовим оружие. Олег, — отвел я Синицына в сторону, — нужно изготовить штук десять пороховых изделий. И называются они — фитильные бомбы…
В первый день мы, естественно, не напали, да и глупо было бы. Нет, следуя на отдалении, впереди каравана, мы в течение трех дней тщательно изучали охрану лагеря во время стоянок, прикидывая, что и как делать.
Мне понравилось, что суда стояли борт о борт. Это существенно повышало наши шансы. Действовать мы решили ночью.
— Тихо? — спросил я метнувшуюся в нашу сторону тень.
— Да, боярин, — горячо прошептал мальчишеский голос.
— Отлично. Все, вы свое дело сделали, уходите на судно и ожидайте нас.
— Хорошо, боярин.
Шесть фигурок скрылись в кустах. Им еще три километра идти вдоль берега, чтобы добраться до ушкуя. Лазутчики и мальчишки молодцы, сумели разобрать, где стоит судно, на котором находится царь.
За три дня они всех кормчих царской флотилии чуть ли не по именам знали. Пару раз мальчишек ловили — в войске царя тоже есть умелые воины. Но мальчишки, честно глядя в глаза дозорным, отвечали, что они вон с той ладьи, мол, до ветру отходили. Если учесть, что друг друга они в лицо не знали, то прокатывало, но долго так везти не могло, поэтому я и решил действовать сегодня ночью. Причем так, чтобы это посчитали несчастным случаем. Нельзя, чтобы царь подумал на новгородцев, нулевого утопления в Волхове мне не нужно. Первого еще вроде не было. По крайней мере, мои люди об этом не слышали.
От бомб я отказался, хоть в пороховом погребе на ушкуе лежали двенадцать готовых образцов. Ничего, не пригодятся сейчас, придумаем, где их использовать. Нашим оружием были крынки с земляным маслом, которые использовали для освещения. Охрана флотилии пользовалась факелами, чтобы освещать стоянку, были и масляные светильники, они находились на судах. Вот под них я и решил работать. Почему сегодня? Прежде всего, потому что именно этой ночью дул достаточно сильный и устойчивый ветер.
Вода была теплая, все-таки лето, хоть и начало. Держа над головой крынку с маслом, я плыл к ближайшему судну. Это был большой насад.
Так как никто кроме меня плавать не умел, пришлось браться за дело самому.
Подплыв с наветренной стороны к судну, я осторожно коснулся влажного борта, о который билась высокая волна. Ухватившись одной рукой за борт, я подтянулся и осмотрел палубу. Отлично. Двое из команды спали на самодельных матрасах. Остальные, включая воинов, расположились на берегу. Как всегда. Часовой прохаживался по корме рядом с масляным светильником. Аккуратно открыв крынку, я еще раз выглянул посмотреть, где часовой, и осторожно вылил масло на палубу.