Нет, она не может быть такой хорошей актрисой. Она все помнит, но притворяется, делает из нас идиотов. Но я хочу вывести ее на чистую воду, а для этого нужно немного подождать, так сказал Рома.
Но я не хочу, не могу ждать, тем более сейчас, в тот момент, когда эта сука Ваганов, кажется, положил на нее глаз, во мне закипает дикая ярость и ревность. Вот сейчас я готов точно кого-то растерзать и порвать на куски.
Странные ощущения.
Мне еще никого не хотелось покалечить просто так, вне ринга.
– Что ты себе позволяешь? И не надо распоряжаться мной, как своей вещью и собственностью. Я где хочу, там и буду оставаться.
– Юля, пойдем.
Смотрю, как Ром тянет девушку, взяв за руку, в сторону коридора. Но Юля прожигает меня своими огромными зелеными глазами насквозь, готовая убить и растоптать на этом самом месте.
Мне нравится ее этот взгляд. Дерзкий, непокорный. В ту ночь она была другой. Она смотрела иначе. Она двигалась по-другому. Мне даже показалось, что она под каким-то кайфом, но… черт, я не мог понять, не мог сделать правильный вывод.
Я просто не мог от нее оторваться, наслаждался каждой минутой, мгновением. Мы с Ромкой редко когда делим так девчонок, очень редко, можно вспомнить пару случаев. И то это было как-то нелепо и глупо, да и давно.
А в тот вечер и ночь все было иначе.
Юля все-таки ушла, напоследок мазнув по мне уничтожающим взглядом. Ну ничего, девочка, я потом с тобой разберусь. Ты будешь смотреть на меня иначе и будешь говорить другие слова. Перевел свое внимание на Ваганова, Саша стоял, гордо вскинув голову, понимая, что ему все равно пиздец.
Он же огребет по полной. Не сейчас, так потом – на ринге вместе со мной, в спарринге.
– И что на тебя нашло? Бешеный совсем?
– Я тебе сказал. Не подходи к ней. Не смотри на нее и не заговаривай с ней. Она моя. Она наша.
– Хм, то, что вы увели ее тогда, не делает ее вашей, по ее взгляду и словам это видно.
Подошел ближе, еще крепче сжимая кулаки, но Ваганов не сдвинулся с места, принял стойку, понимая, что он против меня все равно не устоит, делая вызов.
– Я тогда уступил вам по глупости.
– Да, потому что был должен денег. И мы тебе простили этот долг. Ты же ведь этого хотел?
– Я вам его отдам. Через неделю отдам.
– Нет, Саша, так не пойдет.
Оскалился, провел кончиком языка по верхним зубам, оттесняя Ваганова в угол, бросив взгляд по сторонам, чтобы никто не заметил нашей приватной беседы. Потому что, если тренер увидит, что я избиваю Ваганова просто так, получим оба.
– Я отдам.
– Нет, Саша, ты отступился тогда и отступишь сейчас. Иначе, ведь я тебя уже предупреждал, ты будешь ссать кровью и собирать зубы по всему рингу.
– Я не боюсь твоих угроз, Терехов.
– А если так? – выкинув кулак, ударил его под дых, Саша нагнулся, я схватил его за шею, заставляя прогнуться больше. – Я тебя, сука, предупредил. Ни слова Юле о том, что было. О том, что ты нам был должен денег, и о том, что ты отдал нам якобы свою девчонку тогда в клубе. Она наша, не твоя. Если я узнаю, что ты с ней шепчешься, или она как-то будет реагировать на нас с Ромом иначе, последствий будет гораздо больше.
– Черт, отпусти меня, придурок.
Отпустил, нанес еще один удар, выкинув локоть, по лицу Ваганова, разбивая нос, он не успел сделать блок, боксер хренов, схватился за переносицу, задрал голову.
– Придурок, Терехов, отвали от меня. Ты бешеный точно, сука, ты мне нос разбил.
– Считай, что это предупреждение. А я буду считать, что ты меня понял.
Я даже не знаю, что на меня нашло, но я испытал удовольствие после того, что сделал с Вагановым. Не жалею о своих действиях, о сказанных словах. Это маленькая рыжая куколка наша. Я никому не позволю топтаться около нее.
А Ваганов реально откупился ею, я в шутку предложил, увидев, с кем он пришел, он согласился, мразь. Девочка была красивая, свежая, как глоток воздуха, среди всех этих продажных шкур. Он сам привел ее к нам в руки, так что пусть свалит и не маячит на горизонте.
– Что здесь происходит? Егор? Саша? Какого хрена? Что случилось?
Как всегда «вовремя» появился тренер, с грозным видом рассматривая нас. Это он еще не знает, что мы живем в одной комнате с девчонкой, и не должен знать, сам нас заселил в общагу.
– Ничего, у Ваганова плохо с вестибулярным аппаратом, упал, ударился, разбил нос.
Смотрю на тренера, развожу руки в стороны, Ваганов рядом, зажимает нос.
– Быстро в медпункт.
Вот же черт. Как так-то? Это в мои планы не входило. Сейчас он будет с Юлей наедине, она начнет стирать ему кровь, утешать, прикладывать лед.
– Я провожу.
– Стоять, Терехов. Ты давно не общался с отцом? Может, мне позвонить? Рассказать ему о твоей дисциплине?
– Нет, Виктор Макарович, не нужно, я общался вчера.
Вру как дышу, не хочу связываться с отцом, у него сейчас заботы другие, они с матерью Рома решили пожениться, готовятся к свадьбе, не хочу их беспокоить.
– Врешь.
– Вру, – вздыхаю, начинаю крепче наматывать бинты.
– Ты должен готовиться морально и физически, а ты что делаешь?
– Что?
Тренер подходит ближе, мы с ним одного роста, но он мужик крепче, взрослее, я бы хотел с ним быть в спарринге.