Двойные игры адвоката полностью

Интимные отношения у них так и не наладились. Они ложились в постель. Он целовал ее в висок, произнося: «Извини, котенок. Я совсем замотался». Когда он засыпал, Катя еще долго лежала, вперив глаза в потолок, в голове сопоставляя факты из своей копилки наблюдений. Размышления не давали ей надежды. По всему выходило, что у Аркадия продолжаются отношения с той женщиной, из-за которой они едва не разбежались в разные стороны. Во всем виновата разлучница, теперь Екатерина знала это точно. Видимо, что-то произошло у нее с Аркадием, раз он так неожиданно вернулся в семью. Это могло быть что угодно: их ссора, ее измена, какой-то обман с ее стороны. Она слишком хорошо знала своего мужа. Он был болезненно самолюбив и не прощал пренебрежительного отношения. Он не терпел соперничества, если, конечно, фаворитом был не он. Серебровский считал, что он лучший по определению. Он привык к восхищению, женскому обожанию, лести и резонно полагал, что если кто-то не видит его неоспоримых достоинств, это его проблемы. Следовательно, та женщина сильно задела Аркадия, если он вдруг пошел с ней на разрыв. Но, судя по всему, это расставание задело его куда сильнее, чем он ожидал. Он страдал. Он мучился! Теперь Екатерина понимала это со всей ясностью. Аркадий любил ту женщину, а с ней жил лишь потому, что там не срослось, не сбылось, не получилось. А может, он лишь выжидал время, наказывая подругу. Как только Серебровский решит, что с нее достаточно и любовница сделала нужные ему выводы, он оставит Катю так же, как в прошлый раз.

Последнее предположение, видимо, было самым верным. Катя мучилась не меньше своего мужа, со страхом ожидая того вечера, когда он вернется домой в приподнятом настроении и, сделав скорбное лицо, скажет что-то типа: «Прости, дорогая. Видит бог, я старался. Но, значит, у нас на роду написано не быть вместе. Будь мужественной».

В субботу вечером, когда Катя, устроившись под торшером, вязала крючком салфетку, зазвонил телефон. Аркадий отреагировал мгновенно, его словно на пружине подкинуло над диваном. Он схватил мобильник и, кинув на Катю какой-то вороватый взгляд, стремительно удалился в спальню. Хлопнула дверь, ведущая на лоджию. Видимо, разговор не терпел посторонних ушей.

Катя оставила салфетку в покое и тихонько двинулась к двери. Она устала ждать от Серебровского объяснений и была полна решимости узнать все сама. Дверь в спальню она открыла, почти не рискуя. Муж находился за стеклом лоджии, занавешенным густым тюлем. Его голос звучал негромко, но в нем явно звучало раздражение.

– Мне кажется, мы уже обо всем договорились, – говорил он невидимому собеседнику. – Не нужно звонить, когда я нахожусь дома.

На том конце провода, видимо, придерживались иной точки зрения. Несмотря на свое недовольство, Аркадий вынужден был выслушать длинную тираду и не решился перебить собеседника. Впрочем, Катя считала, что речь шла о собеседнице.

– Извини, но это нечестно, – возразил Аркадий. – Я полагаю, мы с тобой квиты. Какие ко мне могут быть претензии?

Серебровский вынужден был считаться с мнением оппонента. Во время разговора он в сердцах пнул подушку, которую Катя положила просушить на балкон. Видимо, так он снимал напряжение. В речи не звучало бранных слов и крутых выражений. Аркадий контролировал себя.

– Что нам даст эта встреча? На что ты вообще рассчитываешь, не понимаю…

Дальше его голос и вовсе понизился так, что Катя из своего укрытия могла слышать лишь обрывки фраз.

– …я не хочу, чтобы нас видели вместе… это слишком опасно… если ты дашь мне гарантию… я уже понял, как можно доверять твоим словам… завтра в десять… я надеюсь, ты не будешь звонить ей. Я сам в состоянии решить эту проблему. Надеюсь, навсегда…

Разговор кончился, и Катя поспешила выскользнуть из спальни. Конечно, она многого не поняла, но некоторые выводы сделать все же было можно. Итак, у Аркадия состоялся телефонный разговор. Ему звонили не по работе. Это был частный звонок и частные отношения. На что указывало обращение «ты», приглушенный тон беседы и отдельные реплики, доказывающие, что между собеседниками были какая-то связь, взаимные претензии и нерешенные проблемы. Это подтверждало версию Кати о кризисе любовных отношений. То, что в разговоре не звучали ласковые обращения, характерные для любовников, другие словечки из этого же лексикона, Катю не смущало. Они в размолвке. Но Аркадий уже согласился на встречу. Кстати, он, ко всему прочему, надеялся, что собеседник не будет звонить ей. Кому это, интересно? Быть может, его любовница решила позвонить Кате, а Аркадий просит ее не делать этого и даже обещает решить эту проблему сам? Причем уверен, что сделает это навсегда? Видимо, супруг собирается объясниться с ней, расставив все точки над i.