– Мама таскала меня с собой в отпуска и командировки всё моё детство. У неё есть знакомые по всему миру, и когда её приглашали на обеды, прогулки или на праздники, она брала меня, а её европейские друзья всегда приводили своих детей, чтобы мне было не скучно. Дети, само собой, по-русски ни слова не знали, так что у меня не было ни единого шанса не заговорить на английском.
– Ясно.
Вика задержала на нём взгляд:
– Ясно. Звучит как «горите в аду, вонючие богачи».
Ваня хмыкнул:
– На тебя это не распространяется.
Вика помахала перед лицом рукой, словно веером:
– Польщена твоей избирательностью.
– Не спеши. Просто ты ещё не перечислила всю тысячу стран, в которых побывала.
Вика ткнула его локтем в бок, они рассмеялись и продолжили шутливый обмен колкостями. Когда они подошли к кабинету математики, который располагался в соседнем крыле с их «родным» классом, Вика плюхнулась рядом с Ксюшей на тёмно-бордовый диван. Стены этого крыла были светло-розовыми, их тоже покрывали росписи: огромные многогранники разных форм и математические формулы.
Ваня облокотился на подоконник и стал незаметно наблюдать за ребятами. В классе было всего шестнадцать человек, поэтому большинство одноклассников он уже запомнил. Правда, пообщаться успел в основном с Викой, с ней оказалось неожиданно легко и весело. Ему нравилось, что она не боялась говорить, что думает, была яркой и шумной. Многие бы сказали, что она наглая, но Ваня видел, что за этой напускной бравадой что-то скрывается. «Наверное, у неё в семье тоже проблемы», – подумал он, вспомнив обрывочные фразы Вики о своей маме. Если захочет рассказать, он её выслушает, если нет – это не имеет для него никакого значения. У каждого свои демоны. У него их тоже полно.
Вика, похоже, нашла общий язык с Ксюшей, а Ваню как-то не тянуло сближаться с кем-то ещё. Роль одиночки его вполне устраивала. Тем более что с другими ребятами у него не было ничего общего – в отличие от него, все они уже находятся на Эвересте жизни. Ужасно бесило, что никто из них ни на минуту не задумывался, насколько им повезло, что где-то на небесах они сорвали родительский джекпот.
Ваня тут же пристыдил себя за эти мысли. Он любил маму и не променял бы её ни на какие богатства, но… Ваня в который раз оглядел костюмы парней. Даже отдельно взятая деталь одежды стоила больше, чем мамина зарплата за неделю. Ваня сжал челюсти. Это ненадолго. Он обеспечит им с мамой другую жизнь. Люксовую. Самую лучшую.
К кабинету математики приблизилась невысокая черноволосая женщина в тёмном платье, охватывающем полную фигуру. Она полностью проигнорировала несколько тихих «здравствуйте», открыла дверь и бросила через плечо:
– Входите, «А» класс.
В кабинете с чистыми светло-голубыми стенами настроение ребят резко переменилось. Никто не перешучивался, никто не разговаривал, все молча заняли места, которые как будто заранее были определены. Ваня с радостью обнаружил свободную парту в последнем ряду и начал выкладывать свои вещи.
– Новенькие, руки вверх! – скомандовала учительница.
Две руки поднялись, и учительница смерила взглядом сначала Вику, оказавшуюся в последнем ряду, через парту от Вани, а потом вперила строгий взгляд в самого Ваню. В полной тишине послышалось её тихое ворчание:
– Господи, как они умудрились пропихнуть сюда ещё двоих? И так самый большой класс в школе. Родители платят сумасшедшие деньги не за то, чтобы вы тут, как на вокзале, учились на головах друг у друга.
Ребята стояли, как солдаты, и молчали, даже Певцов не отвечал – из чего Ваня сделал вывод, что спорить с математичкой, вероятно, смертельно опасно. Ваня ждал, чем закончится поток недовольств этой странной дамы. Дама же продолжала:
– Из-за вас вся рассадка сейчас посыплется. Как фамилия твоя? – резко спросила она, указав подбородком на Ваню.
– Низовцев.
– Низовцев меняется местами с Беззубовой. Ей первая парта больше ни к чему, а тебя ещё научить надо.
– Может, и не надо, – не сдержался Ваня, сгребая в охапку тетради, ручки и учебник.
Математичка хмыкнула, как показалось Ване, довольно презрительно:
– Господин Низовцев решил, что он умный, раз прошёл сюда отбор? Ничего, это заблуждение мы исправим через пять минут.
Она сверлила Ваню взглядом, пока он шёл к первой парте. Руки у него были заняты, поэтому, когда он отступил в сторону, чтобы дать Ксюше пройти к заднему ряду, не смог удержать на плече сползающий рюкзак, и тот свалился на парту Камиллы Геюшовой. Ручки и учебники Камиллы с шумом упали на пол.
– Прости, – пробормотал Ваня, наклоняясь, чтобы помочь всё поднять. Но в него тут же выстрелил голос учительницы:
– Встал к своей парте! Пока не разворотил всё вокруг!
Ваня непонимающе поднял брови. Что с ней не так…
Камилла быстро подняла свои вещи с пола, не удостоив Ваню даже взглядом. Он молча подошёл к своей парте под прицелом сердитых тёмно-карих, почти чёрных, глаз математички.
– Твоя фамилия? – теперь учительница направила подбородок на Вику.
– Вольская.
