– Я скорее приду в школу в пижаме, чем уроню тебя, – со смехом ответил Петя и начал приседать с Викой на руках. Та крепче вцепилась в Петину шею.
– Ладно, ладно, ты качок, Халк, физрук и гроза неспортивных школьников, я поняла, отпусти уже! – со смехом взмолилась она.
Петя мягко опустил её на землю. К его чести, он почти не вспотел. Плюхнувшись рядом с Викой, он снова взял в руки телефон.
– Ладно, значит, решено. Педагогический! Отец, когда узнает, точно начнёт отрицать наше родство, – с наигранным весельем сказал он и стал сверяться с экзаменами, необходимыми для поступления.
Так и проходил их май. Петя притворялся, что смирился с отказом академии. Притворялся, что согласен пробовать поступать туда в следующем году. Но от всех предложений Вани пойти репетировать отнекивался, напоминая, что теперь у них в приоритете обычные школьные экзамены. Так что они днями напролёт вместе со всеми засиживались в библиотеке, решая экзаменационные задачи и исписывая горы листов сочинениями по русскому.
Когда погода позволяла, они занимались в школьном дворе, привыкнув работать лёжа и не отвлекаться на весну, которая словно испытывала их волю на прочность и подкидывала отличную погоду почти каждый день. Девчонки приносили пледы, парни покупали закуски, и класс рассаживался в тени деревьев большой дружной компанией. Время от времени они разделялись на группы по предметам и гоняли друг друга по формулам или темам сочинений или тараторили монологи на английском или испанском, в зависимости от выбранных экзаменов. Не зная точно, куда всё-таки подавать документы, Петя решил сдать все предметы, в которых неплохо соображал, и в итоге готовился к профильной математике, физике, информатике и английскому. Русский, как один из обязательных, сдавали все. Низовцев сдавал то же самое за исключением английского – раз в зарубежный вуз он решил не идти, этот экзамен ему был ни к чему. Вместо него Ваня неожиданно записался на литературу, хотя для специальностей, которые он выбрал, она была не нужна. «Просто для себя», – отвечал он на многозначительные взгляды Вики и Пети.
В итоге май был очень загруженным и мог бы сделаться невыносимым, слившимся в один большой день учёбы и зубрёжки, но ребята находили силы шутить, смеяться и даже вальсировать. Когда мозги у всех начинали кипеть, Миля заставляла ребят вставать в пары и включала вальс.
– Вспомните, как Яна Сергеевна нас готовила к выступлению на сцене! Мы репетировали постоянно! С вальсом это тоже сработает. Чем лучше мы отрепетируем сейчас, тем меньше накосячим на выпускном.
Ребята ворчали, но понимали, что она права, нехотя вставали и пытались танцевать. Чаще всего это заканчивалось тем, что кто-то кому-то наступал на ногу, и парочка валилась на траву, после чего отказывалась подниматься. Но иногда они умудрялись станцевать «сносно», как говорила Миля, и к концу месяца это случалось всё чаще.
Ваня ехал в автобусе и потирал пульсирующий висок. В последнее время он стал совмещать привычное с необходимым и, продолжая кататься на автобусах по самым разным маршрутам, делал уроки прямо в транспорте, если не успевал вместе со всеми в школе. Сейчас он сидел и перечитывал эссе для Карловны, изо всех сил пытаясь не уснуть. Ввечернее солнце всё ещё припекало сквозь окно, возле которого он сидел, и Ваня откровенно клевал носом. Он уже был готов закрыть тетрадь, а потом и глаза, как вдруг рядом с ним прозвучал знакомый нежный голос:
– Низовцев, ты пропустил запятую после вводного слова.
Не веря своим ушам, Ваня резко поднял взгляд.
– Яна… – удивленно пробормотал он.
Она хмыкнула, плюхнулась на свободное сиденье рядом с ним и выхватила у него тетрадь и ручку.
– Может, Карловна не так уж и придирается, – со смешком сказала она, исправив ещё какую-то ошибку.
Ваня шокированно смотрел на сидящую рядом с ним Яну – в джинсах, кедах и в ярко-жёлтой футболке. Его обдало ароматом её духов. До боли знакомый запах мигом прогнал сонливость и ускорил Ванин пульс вдвое. Ваня не знал, смеяться ему или обругать вселенную самыми последними словами, – после стольких попыток найти Яну, разглядеть на остановке или на улице в толпе, она внезапно вот так просто оказалась с ним в одном автобусе. Когда он уже даже не надеялся встретиться с ней раньше, чем выпустится из школы и кинет ей в окно вместо букета цветов свой аттестат.
Яна оторвалась от тетради и насмешливо ему улыбнулась:
– Ванечка, мы не так уж долго не виделись, чтобы ты меня не узнал.
Ваня послал ей усмешку в ответ.
– Тебя легко не узнать. Ты сейчас меньше всего похожа на учителя, – он многозначительно посмотрел на её одежду.
Яна пожала плечами:
– Весна. Хочется ярких красок.
Она ещё раз пробежалась глазами по эссе, а Ваня продолжал любоваться новой Яной. Не учительницей. А обычной девушкой, подсевшей к нему в автобусе. Впрочем, обычной Яну уж точно назвать нельзя. Ване казалось, что все представители мужского пола в этом автобусе время от времени поглядывали на красивую, яркую брюнетку в жёлтом, которая сидела рядом с ним.
