Петя опустил глаза, медленно выдохнул и перевёл взгляд на Ваню:
– У нас три проблемы.
Ваня хмыкнул:
– И одна минута на их решение.
Петя провёл пальцами по волосам.
– Во-первых, мы не репетировали целый месяц, мы не готовы! – Он хмуро посмотрел на Ваню: – Мы уже успели потерять всю наработанную технику. Что мы можем сейчас с ходу показать?
Ваня пожал плечами:
– Что угодно. Мы сто раз играли без подготовки. И мы тысячу раз репетировали программу к поступлению. Даже через год мы её сыграем вслепую, потому что мы гениальны, как музыкальные боги.
Губы у Певцова дрогнули. Вика хихикнула:
– Смотрю, год с Петрушей в одном классе для тебя не прошёл зря.
– Ладно, допустим, мы вспомним программу на ходу. Допустим, мы совсем не нервничаем играть перед таким количеством людей. В конце концов, мы играли на Новый год, состав в зале был почти такой же, за одним лысым исключением, никаких проблем… – Певцов говорил скорее сам с собой, чем с Ваней. – У меня нет палочек, но их можно взять у местного барабанщика. Наверняка у него есть несколько запасных…
– А эти тебе не подойдут? – с лукавой улыбкой спросила Вика. В руках у неё откуда-то появились абсолютно новые палочки. Она рассмеялась над Петиным выражением лица. – Я не знала, что Зиновьев будет здесь. Хотела подарить тебе в конце вечера, чтобы поднять настроение, но так даже лучше. Вселенная тебе сегодня благоволит, Петруша.
Петя шокированно взял палочки и повертел в ру-ках.
– Прости, в этот раз без гравировки, идея с палочками пришла мне в голову слишком поздно. А впрочем, их всё ещё можно сделать эксклюзивными!
Вика выхватила палочки у Певцова из рук, несколько раз прислонила к своим губам, а затем с довольным видом осмотрела результат. На них остались следы её вишнёвой помады.
– Вот! – Вика гордо протянула палочки Певцову. – Они заговорены поцелуем ведьмы. На удачу! Теперь не уронишь, – нежно добавила она, вкладывая палочки Пете в руку и обнимая его.
Петя на пару секунд прижался к Вике, а потом они, словно вспомнив, что стоят не одни, отстранились друг от друга. Вика переступила с ноги на ногу, радостно улыбаясь:
– Так, идите на сцену, парни, покоряйте мир! Я вас объявлю в микрофон. Как вас представить?
Петя с Ваней переглянулись.
– По фамилиям? – предложил Ваня.
Петя покачал головой:
– Нет, это слишком тупо. Нужно название. Срочно.
– А для прослушивания у вас его не было? – спросила Яна.
Петя снова качнул головой:
– Там именные заявки были, а здесь выступление на сцене. Так что у нас пятнадцать секунд, чтобы придумать что-то звучное… И цепкое. И идеальное, разумеется. Может быть, что-то школьное?
– Почему именно школьное? – удивилась Вика.
– Не знаю, пытаюсь сузить количество вариантов.
Певцов быстро начал выпаливать слова, которые приходили ему в голову, а Ваня задумчиво посмотрел вокруг себя.
Рядом с ним стояли Яна и Вика, обе такие красивые, что от них почти невозможно было отвести взгляд. В зале одноклассники сидели за столиками вперемешку с «бэшками», шутили, смеялись, фотографировались на телефоны и выглядели непривычно дружными и абсолютно счастливыми. За соседними столиками расположились родители и с улыбками поглядывали на детей. Учителя тихо переговаривались, обсуждая, вероятно, результаты экзаменов и делая предположения, кто куда поступит. Ваня посмотрел на Зиновьева, который сидел рядом с Сергеем Борисовичем, а тот, протягивая ему новый бокал с шампанским, в который раз оглянулся на сына. Рядом с Сергеем Борисовичем сидела Софья. Ваня видел, как она допила шампанское, и Сергей Борисович молча наполнил её бокал. Взгляд, которым они обменялись при этом, выражал что угодно, но только не ненависть. Ваня хмыкнул. Сколько всего изменилось за этот учебный год. Он посмотрел на Вику, которая хихикала над Петей и подкидывала ему самые глупые идеи для названия группы. А ведь они тоже сначала не переваривали друг друга. А сам Ваня считал, что в новой школе среди этих богатых ребят он не найдёт ни друзей, ни поддержки, ни любви. Всё вышло с точностью до наоборот. Взгляд Вани остановился на Яне. Он вспомнил, как Сергей Борисович пришёл к ней на урок и раскритиковал за двойные листочки. Тогда Ваня решил, что Сергей Борисович – злой и холодный человек, хотя сейчас стало очевидно, что он очень любит своего сына, да и вообще оказался не таким уж грозным и неприятным. Как и сам Петя, который тоже сначала не понравился Ване. А Ваня – Пете. Все они в итоге оказались не теми, за кого их можно было принять на первый взгляд, – каждый со своими потерями, о которых никто не знал, своя боль прошлого… Свой двойной листочек…
Ваня улыбнулся и, пихнув Певцова в плечо, подтолкнул к сцене:
– Пойдём.
– Но у нас нет названия…
– Есть.
Петя скептически прищурился:
– И какое же?
Ваня ухмыльнулся и снова пихнул его к сцене:
– Идём. Тебе понравится.
И парни прошли за кулисы…
