Ваня с Петей проговорили следующую сцену, постаравшись читать не спеша и с выражением, как Бунько, но так же ярко у них не получилось, хотя оба знали свои реплики наизусть.
– Текст мы отшлифуем позже, сегодня просто прогоним вслух нашу сокращённую версию, чтобы все понимали, кто за кем идёт, – сказала Яна. – Кто-нибудь уже придумал костюмы?
– Да, я придумала! – Миля уже писала что-то на своей копии сценария. – Бунько пусть будет в огромной шляпе, как безумный шляпник из «Алисы в Стране чудес», у нас тут в реквизите есть такая. Петруше корону, понятное дело. И хорошо бы красную мантию. Вроде и то и другое тоже есть в школе.
Петя согласно кивнул:
– Я поищу. Закажу, если что.
– С Ваней сложнее. – Миля приложила кончик карандаша к губам и посмотрела на него. – Белая рубашка, желательно не школьная, а похожая на ту, в которой Петруша был на Хэллоуин. Жилетка, брюки. И сапоги!
– Где я тебе возьму сапоги?
– Может, тоже есть в реквизите, мы посмотрим, – сказала Вика, тоже записывая что-то в свою копию.
– Отлично! Так, давайте дальше, – Яна снова опустила взгляд в текст. – У нас сцена с голубицей. Миля, твоя очередь.
– Может, какое-нибудь чучело голубя поискать для Мили? Низовцев будет в руках держать, а потом Миля появится, – предложил Певцов.
– Да, идея хорошая, в крайнем случае – освоим искусство оригами и сделаем Ване голубицу из бумаги. – Яна махнула Бунько – Потешник, Федот и голубица, начали.
Бунько, Миля и Ваня прочитали сцены, где голубица уговаривает Федота её не есть, а потом превращается в его жену Марусю. Ваня понимал, что для Бунько и Мили роли подходили идеально. Миля читала нежно, а Игорь – очень смешно. Ване тоже легко было изображать грустного Федота. Когда они закончили, Яна спросила у Мили:
– В чём будет наша Маруся? Кокошник? И румяные щёки?
Миля кивнула:
– Да, и сарафан в пол, всё найду, всё сделаю, не волнуйтесь.
– Отлично. Кто у нас ещё остался? Двое из ларца? Жгунов и Савченко?
– Вот не знаю даже. Я думала их тоже в сапоги и рубахи, но надо, чтобы отличалось от Вани. – Миля опять начала грызть кончик карандаша. Она посмотрела на парней: – Подумайте, в чём будете, вы должны выглядеть одинаково.
– Может, в школьной форме? – спросил Даня Жгунов. – Плевать, что у нас а-ля русский колорит, мы будем, как два агента Смита из «Матрицы».
Яна с сомнением на них посмотрела, но Ваня со сцены кивнул:
– Мне кажется, нормальная идея. Мы же должны всех повеселить. Пусть будут в костюмах, только не в серых-синих, а реально в чёрных. И в очках, желательно одинаковых, как в «Матрице».
– Ладно, мы об этом ещё подумаем, – в голосе Яны всё ещё сквозило сомнение. – Так, теперь сцена с царём, послом и нянькой.
Петя, Антон и Вика поднялись и начали читать свои реплики. Когда очередь дошла до Вики, стало очевидно, что у Бунько появился конкурент. По сценарию нянька всё время оскорбляет царя и спорит с ним. Вика была великолепна в этой роли – она невероятно искренне и смешно чихвостила Петю. Слушать её без смеха не удалось даже самому Певцову, который не отрывал от неё взгляд и явно с трудом сохранял по-царски серьёзное выражение лица. В конце прогнали ещё две сцены – с генералом и Бабой-ягой, и на этом решено было закончить.
– Трофимов, если ты к среде не выучишь текст, я вполне законно поставлю тебе два по литературе. Лиза, отлично, но потренируйся говорить чуть медленнее. Певцов, ты тоже. В два раза медленнее. Доучивайте дома слова и обязательно вслух! Если вы будете молча смотреть на текст, вы никогда не запомните.
Ребята с шумом прыгали со сцены и убирали листы в рюкзаки.
– Вы молодцы, одиннадцатый класс, это точно будет фурор! – сказала Яна, выключая свет.
– Как и всегда, – хором ответили Певцов с Трофимовым, и все рассмеялись.
Петя не мог вспомнить, случался ли в его жизни более загруженный декабрь. Петя был постоянно занят: когда все разобрались с украшениями, началась подготовка к концертам и детским ёлкам. Петя устанавливал оборудование, таскал реквизит и помогал учителям начальной школы с репетициями. Не говоря уже о том, что Яна Сергеевна не давала им спуску со сценкой. Через неделю после первого прогона она начала спрашивать у них слова и в актовом зале, и на переменах, а иногда и на своих уроках. Обычно она открывала сценку в случайном месте, читала строчку – и нужно было продолжить. В итоге к концу второй недели слова знали все. Петя был благодарен Яне Сергеевне за то, что она настояла на репетициях сразу на сцене. Он боялся, что Миля снова распереживается перед концертом, но спустя две недели репетиций Миля начала держаться на сцене гораздо увереннее, и Яна Сергеевна часто её хвалила.
