Внезапно слабое свечение пронзило потемки: Стерлинг только что зажег единственный оставшийся у нас электрический фонарик. Его лицо выхватил дрожащий луч. Лорд все еще держал Пьеро. За ними возвышалась массивная тень Орфео.
– Быстро, нельзя терять ни минуты! – поторопил Рейндаст. – Надеюсь, свет в фонарике продержится хотя бы немного, чтобы мы успели выбраться на поверхность.
Он повернул в сторону «Пасти Пожирания». Я ее не видела, но чувствовала ледяное дыхание.
– А я? – где-то во мраке пискнула мать Инкарната.
Я придержала Стерлинга за рукав рубашки:
– Мы не можем оставить их так. Ни ее, ни Марсьяля.
Вампир направил на меня луч электрического фонарика.
– Пожалела врагов? Противоречишь образу беспощадного оруженосца.
– Несколько минут назад ты тоже воспользовался моей жалостью. Я подарила тебе второй шанс. Они, как и ты, имеют на это право. – Я тяжело сглотнула. – Мне приходилось убивать ради спасения своей шкуры, чем отнюдь не горжусь. Воспоминания об этом – словно нож в сердце. То была самооборона. Сейчас у меня есть выбор. И я ни за что не брошу беззащитных людей на верную смерть, враги они или нет. Помоги освободить их.
Я сняла со связки ключ от позорного столба Марсьяля и бросила Стерлингу, полагаясь на его острые глаза, видящие в темноте лучше моих. Выхватив из его рук электрический фонарик, я подбежала к преподобной.
– Наконец-то! – недовольно гаркнула она, высвободившись. – Меня чуть удар не схватил.
Однако тут же спохватилась, с большим трудом сдерживая гнев:
– Спасибо, моя девочка…
Не успела монахиня что-то добавить, как мимо нас пронесся Марсьяль. Все еще с кляпом во рту, он мчался вниз по темному склону к реке, к смерти. Преданный своей Королеве до конца…
– Вперед! – скомандовал Стерлинг.
Мы впятером бросились в проход. Я впереди. Следом Стерлинг с Пьеро. Орфео и Инкарната замыкали группу.
Глотка «Пасти Пожирания» была настолько узкой, что мы передвигались гуськом.
Ореол электрического фонарика тускло освещал несколько метров впереди. Его света едва хватало, чтобы разглядеть камни под ногами и не упасть.
Сильный ветер в тесном проходе развевал мои волосы и разорванный подол платья. Л’Эский в самом начале наших поисков говорил, что воздушные потоки в подземелье постоянно задувают факелы тех, кто отважился туда спуститься…
Фонарик еще светил. Надолго ли?
Я поднималась по склону так быстро, как могла. Страх болезненно сдавил грудь. Оглушительные вопли агонии исчезли. Их унес свист ветра.
Из головы не шел последний сон-видение: армия упырей преследовала меня в маленьком туннеле, который странным образом напоминал место, где мы сейчас находились…
– Хвала Тьме! – радовалась преподобная за моей спиной. – Пасть пуста! Упыри освободили нам дорогу, так как заняты пожиранием сброда.
Слова наполнили меня горечью. Возможно, подданные Двора Чудес выбрали в жизни дурной путь, но какую альтернативу оставило им общество? А те несчастные, прикованные к турбинам? Ведь никто из них не заслужил подобной участи.
Дама в своем безумии служила извращенному идеалу, искаженному отражению справедливости, в отличие от преподобной, служившей только себе. В этот момент монахиня напомнила мне мадам Терезу, циничную управляющую из «Гранд Экюри».
– Наконец-то я избавилась от дьяволицы, мучившей меня по ночам. Теперь снова смогу спать спокойно. Даже больше! За то, что помогла уничтожить Даму Чудес Факультет вознаградит меня и предложит управление престижным заведением. Возможно, Домом Инвалидов? Я устрою кабинет под куполом с великолепным видом на эспланаду…
– Придержите язык, матушка, – оборвала я, раздраженная и обеспокоенная тем, что она привлекала к нам ненужное внимание.
Преподобная лишь огрызнулась и продолжила:
– О, не волнуйтесь, дитя мое! Я ни словом не обмолвлюсь о ваших планах альянса с Англией! Буду молчать об интригах с вампиром-иностранцем и этим… э…
Преподобная пронзительно взвизгнула. Я резко обернулась, направив луч электрического фонарика на замыкающие ряды нашей группы. Во мраке монахиня боролась с чем-то, цепляющимся за ее рясу… Это были две длинные, белые лапы с когтями.
– Помогите! – вопила монахиня. – На помощь!
Орфей бросился к ней, но она в панике оттолкнула его:
– Не трогай меня, нечисть! Прочь!
Преподобная настолько прониклась догмами Факультета, что отвергала мерзость огульно, не в силах отличить тех, кто желал ее смерти, от тех, кто хотел спасти.
Еще три упыря присоединились к первым двум, выпрыгнув из тени к добыче. Слабая женщина не смогла одолеть их, исчезнув в темноте. От ее дикого вопля кровь стыла в жилах, а от треска ломавшихся костей тошнило.
– Быстрее, пока упыри заняты! – рявкнул Стерлинг. – Диана, освещай дорогу!
