Меня повело вперед, я восстановил равновесие и двинулся дальше. Барьер исчез.
Мартин и Дара подбежали к Бенедикту раньше нас. Когда мы с Джерардом и Рэндомом подошли, Дара уже перевязывала руку пострадавшего полоской ткани, оторванной от своего плаща.
Рэндом схватил Мартина за плечо и повернул.
– Что здесь происходит? – спросил он.
– Дара… Дара сказала, что хочет посмотреть Амбер, – ответил тот. – Раз уж я теперь здесь живу, я согласился провести ее, устроить ей вроде экскурсию. Потом…
– Провести ее сюда. По Козырю?
– М-м… да.
– По твоему или ее?
Мартин закусил нижнюю губу.
– Понимаешь…
– Дай-ка мне эти карты! – Рэндом сорвал футляр с пояса Мартина, раскрыл и начал просматривать колоду.
– Потом я решил сказать Бенедикту, ведь он ею интересовался, – продолжал Мартин. – Бенедикт захотел прийти и посмотреть.
– Какого черта? – воскликнул Рэндом. – Тут есть твоя карта, ее и еще какого-то парня, его я ни разу не видел. Откуда они у тебя?
– Дай посмотреть, – попросил я.
Он передал мне три карты.
– Ну? – продолжил Рэндом. – Они от Бранда? Он единственный, кто сейчас умеет делать Козыри.
– С Брандом у меня нет никаких дел, кроме как прикончить его.
Но я уже знал, что эти карты – не Бранда. Не его стиль. Вообще незнакомый мне стиль. Хотя и не стиль меня сейчас занимал. Занимал меня тот третий, которого никогда не видел Рэндом. А я – видел. Я смотрел на лицо юнца, который выступил против меня с арбалетом у Двора Хаоса, узнал меня и решил не стрелять.
– Мартин, кто это? – Я протянул карту.
– Тот самый, кто сделал дополнительные Козыри, – ответил он. – Заодно нарисовал и свою. Я не знаю, откуда он взялся. Какой-то приятель Дары.
– Врешь, – повысил голос Рэндом.
– Спроси у Дары, – сказал я и повернулся к ней.
Она все еще стояла на коленях рядом с Бенедиктом, хотя тот уже сидел на полу и перевязка была закончена.
– Ну так как? – повторил я, помахивая перед ней картой. – Кто это такой?
Она взглянула на карту, на меня и улыбнулась:
– Ты что, действительно не знаешь?
– А зачем бы я спрашивал?
– Посмотри на него снова, а потом взгляни в зеркало. Он твой сын, как, впрочем, и мой. Его зовут Мерлин.
Меня нелегко потрясти, но это было что-то. Голова пошла кругом, но мозг быстро соображал. Да, при должное разнице во времени – вполне возможно.
– Дара, – спросил я, – чего ты хочешь?
– Я тебе уже сказала, проходя Образ, что Амбер должен быть разрушен. Я хочу принять в этом посильное участие.
– Тебе достанется моя старая камера, – сказал я. – Нет, соседняя. Стража!
– Корвин, все в порядке, – произнес Бенедикт, поднимаясь на ноги. – Все не так плохо, как кажется. Она может объяснить.
– Пусть начнет.
– Не сейчас. В приватной обстановке. Только для членов семьи.
Я отослал пришедшую на мой зов стражу.
– Ладно, пройдем в одну из комнат над залом.
Бенедикт кивнул, и Дара взяла его под левую руку. Рэндом, Джерард, Мартин и я проследовали за ними. Я оглянулся на пустой зал, где мой сон обратился явью.
Такие вот дела.
Я перевалил через гребень Колвира, подъехал к своей гробнице и спрыгнул с лошади. В прохладном сумрачном помещении стоял еле уловимый запах плесени; я открыл гроб. Пусто. Хорошо, а то я уж сомневался – вдруг увижу там себя самого, живое (мертвое, конечно) доказательство того, что, несмотря на ориентиры и интуицию, я каким-то образом забрался не в ту Тень.
Выйдя наружу, я почесал Звезде нос. Светило солнце, дул прохладный бриз. Мне вдруг захотелось в море. Вместо этого я сел на скамейку и занялся трубкой…
Мы поговорили. Дара сидела, поджав ноги, на коричневом диване, улыбалась и повторяла историю своего происхождения от Бенедикта и адской девы Линтры, своего детства, проведенного во Дворе Хаоса – кошмарно неэвклидовом местечке, где даже время вело себя до крайности странно.
– В тот раз ты мне врала, – сказал я. – Так с какой же радости должен я верить тебе сейчас?
Дара улыбнулась и критически оглядела свои ногти.
– В тот раз мне пришлось врать, – объяснила она. – Чтобы получить то, что мне было нужно.
– А именно?..
– Сведения о семье, Образе, Козырях, Амбере. Завоевать твое доверие. Родить от тебя ребенка.
– А что, нельзя было по-честному?
– Вряд ли. Я с той стороны баррикад. Мои побудительные мотивы тебе вряд ли понравились бы.
– А то, как ты фехтуешь? Ты сказала, что училась у Бенедикта.
Она снова улыбнулась, а в глазах вспыхнули темные костры.
– Меня обучал сам великий герцог Борель, Высокий Лорд Хаоса.
– …и твой облик, – продолжил я, – он несколько раз менялся, пока ты проходила Образ. Как? И почему?
– Все, кто происходит из Хаоса, способны менять форму.
Я вспомнил Дворкина в ту ночь, когда он прикидывался мной.
Бенедикт кивнул:
– Папаша надул нас под личиной Ганелона.
– Оберон – сын Хаоса, – сказала Дара, – мятежный сын мятежного отца. Но способность у него осталась.
– Почему же тогда мы так не можем? – спросил Рэндом.
Она пожала плечами.
