Может, Ари и не собирался превращаться в Колдера, но заставлять Валена что-то делать против воли – не лучший способ добиться его расположения. Его уже сделали рабом проклятия однажды, и после стольких лет мучений слушать еще одного короля-самозванца на таких условиях Вален не станет. Больше всего меня раздражало то, что я не могла сказать это Ари. Честно и прямо объяснить, почему Кровавый Рэйф никогда не присоединится к подпольщикам.
Я поджала губы и отвернулась.
– Забудь на минутку, как он выглядит, и помоги его спасти.
– Не троньте его! – выкрикнул Тор. Руки его были скованы, и Ульф прижал его к земле.
– Тор, – пробормотал Маттис. – Тот, что был с Легоионом? А кто еще? Кого мы вытащили из тюрьмы, Элиза?
– Халвара, – ответила я, помогая Фрею и Ари уложить Валена в коляску. Сама я забралась к нему и снова положила руку на рану. Ткань уже насквозь пропиталась кровью.
– Халвара, – горько усмехнулся Маттис. – Ну конечно, кого ж еще.
Тора и остальных усадили в хвосте коляски. Когда он увидел бессознательного Валена, страх в его глазах стал заметен даже под маской.
Ульф захлопнул дверь, и они вместе с Фреем сели на место кучера. Щелкнул кнут. Лошадь зашагала вперед.
– Тор, – прошептала я. Тор поднял на меня глаза. – Я не хотела этого. Он… он закрыл меня собой.
– И каждый раз будет. С тобой он либо вознесется к небывалым вершинам, либо рухнет в самую глубокую бездну. А вы оба отказываетесь это понимать.
По щеке у меня покатилась слеза.
– Я уговорю их освободить вас. Всех.
– Мне плевать, что будет со мной, Элиза Лисандер, – сказал Тор. – Но если он умрет, я перережу вас всех до единого, и никакие путы меня не остановят.
<p>Глава 12. Ночной Принц</p>Тянулись дни. Наступила морозная зима, и ветер гулял по клеткам, а лжекороль был только рад оставить сыновей Арвада во власти стихии. Я плотнее закутался в тонкое одеяло.
– Сол, ты вообще когда-нибудь боишься?
Брат поднял голову. На его волосах и темной бороде причудливыми узорами собрался иней. Я, наверное, выглядел так же.
Сол закашлялся, глубоко и хрипло, как будто грудная клетка рвалась на части. Когда приступ прошел, Сол привалился к прутьям клетки и прикрыл глаза.
– Каждую минуту.
Он никогда этого не показывал. Непоколебимый воин, неподчинившийся и недрогнувший. Он даже выколол одному из стражников глаз – поэтому нас и бросили в клетки.
– Сейчас – еще сильнее, – продолжил он. – Они знают, как сломить меня. Они знают мои уязвимые места, братишка.
– Ты говоришь о Торе?
Сол скорчил гримасу и потянул за концы своего одеяла. Я не знал, жив ли был Торстен. Как только тиморцы узнали, что он был приближенным Сола, его увели. Всю ночь мы слушали крики.
На следующее утро Сол набросился на стражника.
– Да, и о нем тоже. Но не только. Они причиняют боль всем, кого я люблю. Они забрали Херью и маму. Они заставляют нас смотреть, как пытают отца. Заперли тебя здесь, чтобы я видел, как ты слабеешь, – Сол уронил голову на руки, и голос его сломался. – Я не могу спать. Не могу закрыть глаза, потому что мне кажется, что стоит мне оставить тебя на секунду, и я больше никогда тебя не увижу.
– Сол! – со злостью оборвал его я. – Я ничего не значу. Не позволяй им использовать меня против тебя. Умру и умру. А ты – надежда Этты. Тебя выбрала сама судьба, и ты вернешь все свои права. Не смей сдаваться из-за меня. Пусть твое сердце станет камнем, если потребуется.
