На несколько долгих секунд между нами повисла оглушительная тишина.
– Если делать все, что я могу, чтобы спасти своего ребенка, – это трусость, то так тому и быть.
Я подняла подбородок. У моей матери были недостатки, но сейчас она шла на уступки от моего имени. Как по мне, я предпочла бы бороться за свою жизнь или умереть. Ее молчание приговорило меня к участи худшей, чем смерть. Одна ночь в постели Ярла Магнуса станет хуже всех трех преисподних. Я либо не выживу, либо к утру буду жалеть, что не умерла.
Я никогда не говорила Валену, что люблю его. Я должна была сказать ему, должна была удержать его еще ненадолго. Я могла только молиться, чтобы, если я умру, он не потерял себя. Я молилась равнодушным богам, чтобы он нашел свое место, исцелил Этту. Полюбил снова.
По щеке скатилась слеза по Ночному Принцу. По тому будущему, которого у нас с ним не будет.
– Ари хочет тебя видеть, – сказал Тор, постукивая кончиком клинка по столу. – Наконец-то.
Я усмехнулся и застегнул ремень с оружием.
После того как я назвал свое имя, Ари рассмеялся так, будто я рассказал анекдот. Когда никто больше даже не улыбнулся, с его лица медленно сошел цвет. Он изучал меня в течение долгой паузы, а затем ушел быстрее, чем пришел.
Я не видел его несколько часов. Маттис воспринял новость по-другому. Он в основном молчал, но попросил рассказать обо всем. Начиная с истории с проклятием: как я стал Легионом Греем, почему мне понадобилась Элиза Лисандер – и заканчивая тем, почему я не претендовал на трон. И до сих пор сидел с нами.
Я прикрепил топоры к поясу и оглядел комнату. Лица гильдии Теней, Маттиса и Сив.
– Когда вернусь, готовьтесь к выходу.
Воздух снаружи все еще был напитал смертью и кровью. Большинство людей оставались дома, боясь встретить первый рассвет после нападения. Я не винил их, но они должны были найти способ выстоять в этой битве. Погибнет намного больше, прежде чем все закончится.
В длинном доме было пусто, но в задней комнате по деревянным половицам шаркали сапоги.
Я отодвинул шкуру, занавешивавшую дверь. Ари перестал вышагивать взад и вперед, рука его метнулась к подбородку. Он встретил мой взгляд с легким благоговением и трепетом.
– Ты пришел.
– Ты попросил.
– Я… – Он сжал и разжал кулаки. – Я не приказывал, я просто спросил, не хочешь ли ты и…
– Ари, – перебил я. – Что нужно? Есть новости?
– Ну, я ожидаю, что Ульф скоро вернется с докладом. Но я хотел бы… поговорить с тобой кое о чем, если… если ты позволишь…
– Небеса и преисподние, – взмолился я, – говори, что хотел. Из меня правитель такой же, как из тебя скромник. Прекрати распускать нюни и стань тем вождем, которым был все это время.
– Извини, – сказал он с легким раздражением. – Я все еще пытаюсь осознать, что мертвый принц, которому я служил и в которого верил еще несколько месяцев назад, на самом деле жив, и давно. И пытаюсь смириться с тем, как ужасно ошибся и что это не я вернул земле жизнь. Сюда меня привело простое совпадение. Не говоря уже о том, что я вспоминаю каждое свое требование, каждое резкое слово, и мне остается только слабо надеяться, что ты не отрубишь мне голову прямо сейчас.
Если бы Элизе не грозила смертельная опасность, а мне не настолько не терпелось покинуть Раскиг, я бы, возможно, нашел время посмеяться. Ари представлял собой комок оголенных нервов, и это было забавно.
– Я не собираюсь рубить тебе голову.
– Что ж, хоть одна хорошая новость. – Ари пересек комнату и развернул лист пергамента с нарисованной на нем картой. – Перед нападением Ульф передал это от своего знакомого в Нижнем Мелланстраде. Он сказал, что в задней части Воронова Пика есть тайные ходы. Это самый простой способ попасть внутрь, но я подумал – раз уж ты там когда-то жил, – что скажешь?
Я взял пергамент.
– Тут перепутали местами части замка.
– Тебе лучше знать, – пожал плечами Ари.
Я молча изучал рисунок, пытаясь восстановить собственные воспоминания о Вороновом Пике. Не так давно мы бежали через эти залы, но во время переворота мы не заходили вглубь или на подземные этажи. А что я помнил о нем как о своем доме? Я ни разу не пытался полностью восстановить в памяти дни, когда замок принадлежал Ферусам.
Взгляд Ари, прожигавший мне затылок, не особо помогал сосредоточиться.
– Что еще? – спросил я, не поднимая глаз.
Он встал и подошел ко мне.
– Элиза знала.
Я стиснул зубы.
– Знала. Я не лгал, когда сказал, что она спасла меня. Она пожертвовала всем, чтобы я продолжал жить, и… не позволила мне сдаться ненависти.
Ари глубоко вздохнул и прислонился спиной к краю стола.
– Я думаю – прости за откровенность, – но я думаю, что люди тоже должны знать. Они захотят служить тебе. Вообще-то ты вдохновишь их куда сильнее, чем я. Я не хочу задавать вопросов, но я не понимаю, почему ты не заявляешь претензию на трон. Я отрекусь сию же минуту.
