– Нет, спасибо, неудобно, я в следующий раз.
– Пойдем, говорю! Удобно, именно сейчас удобно! – Алла взяла за руку и потянула за собой большого, неуклюжего парня. – Только мы в подвале живем, ничего?..
– Меня испугать практически невозможно, – сказал Роберт, осмотревшись. – Под землей должно быть уютно, правда же?
Роберт удивился тогда, с какой легкостью его восприняли, как Лидка сразу побежала на кухню печь лепешки (тесто почему-то было заранее поставлено, будто знали), а баба Поля стала расспрашивать про учебу, про Петрозаводск, про родителей и младшего брата. И сидели долго, и ему не хотелось уходить, да и отпускать его никто не собирался. Он вдруг понял, как всю жизнь не хватало ему такой простой теплоты, таких обыденных звуков, такого восхитительного запаха пригоревшего масла, такой милой женской суеты вокруг. А когда ушел уже затемно, Поля подытожила:
– Лучится добротой. Редкий. На Илью Муромца похож.
– А глаза-то какие… Вот сразу видно человека! И грима на нем нет ни капли, – с улыбкой сказала Лидка.
– Какого грима? – Алла сначала даже не поняла.
– Естественный, простой, без двойного дна. Не то что Пупкин.
– Да ладно, сдался тебе этот Пупкин! На то он и Пупкин! Мы о нем забыли уже! Зато Роберт стихи такие пишет! Талантливый очень! – Алла попыталась свернуть разговор в сторону от такого детального обсуждения, но мама с бабушкой интуитивно чувствовали, что дело совсем не в таланте, славе или там деньгах – дочь привела к ним человека с такой огромной душой, что могло бы хватить на весь город.
– Светло от него. Вот и весь мой сказ, – улыбнулась Поля.
Вскоре все в институте стали говорить о скорой женитьбе Аллы и Роберта.
– Ты, говорят, на Алке собираешься жениться? – спросил однажды Гена, слишком приблизившись к Роберту и пуская «дукатный» дым ему в лицо. Имя он свое не любил и всегда мечтал, чтобы его хотя бы называли Геннадием, но это полное имя не держалось на нем, сползало, а детское Геночка прилепилось – не оторвать.
– Да, скоро, – ответил Роберт.
– Ну-ну, старик, ты подумай хорошенько, товар-то уже пользованный, лежалый, в прямом смысле слова, тебя это не смущает? – ехидно спросил друг.
– О ч-ч-чем ты?
– Ну, ты ж в курсе, что мы с ней гуляли, с результатом гуляли, она из этих баб, из близлежащих, – он приблизился к Роберту еще и стал с ухмылкой что-то шептать ему на ухо. Садистская улыбка извивалась на губах, а бесстыже-бесцветные глаза смотрели в пустоту. Роберт молча и сосредоточенно слушал, опустив взгляд, а потом, даже еще чуть приблизившись к Генкиному уху, тихо и совсем не заикаясь, сказал:
– Я бить тебя не буду, Пупкин, еще убью невзначай. А сидеть из-за тебя не хочу. Но знай, что ты – гнида. Таких давить надо.
Геночка присел, словно его слегка сверху пристукнули мухобойкой, недоуменно заиграл лицом и, секунду подумав, браво заржал:
– Да ладно, старик, я ж пошутил, надо же было проверить твои чувства, – Генка наигранно засмеялся и испуганно попытался все свести к шутке. – Мы ж друзья, старик, ты чего, в самом деле, поверил?
– Еще одна такая шутка, и раздавлю. Я тебя предупредил. – Роберт очень спокойно посмотрел в Генкины юродивые глаза. Тот не выдержал, взгляд отвел.
– Да понял я тебя, чего ты бешеный такой? Пойдем лучше выпьем!
– Пошел ты…
Они долго потом не разговаривали, но Алла все же помирила их.
– Геночка, ну что за сволочной характер у тебя, ну на хрена тебе надо было так пошло врать? – возмущенно спросила Алла.
– Я и не думал врать, я фантазировал! Я не могу без творчества даже в таких делах, – пытался оправдаться Гена.
– Мудак ты, а не творец, – сказал Роберт. – Мог бы запросто друзей потерять. Да и жизнь заодно. Я еле тогда сдержался, чтоб не убить, – не то пошутил, не то на полном серьезе сказал Роберт.
– Ну ладно вам, ребят, кто старое помянет, тому и глаз вон! Пошли выпьем?
Свадьбу решили справлять в ноябре, пока еще более или менее свободно перед зимней сессией. Роберт сильно нервничал перед тем, как сообщить матери о предстоящем торжестве, зная, что отреагировать она может по-своему. Написал, что вот так и так, влюбился в замечательную девушку, однокурсницу, Алёной зовут, красивая, умная и очень добрая. «Не бывает такого, – был ответ, – чтоб и красивая, и умная, и добрая, и все вместе. Глупый, она ж окрутить тебя хочет, а ты от любви ослеп и не видишь ничего! От законной жены отказался и бросаешься на первую встречную!» – «Нет, мама, она не первая встречная, я ее люблю, я всё решил, женюсь».
