Слуги подали фрукты — яблоки, хурму и груши, а вскоре после этого гости стали расходиться. Цзинь Шаньгуй помог Тан Дэсину встать, а за ними поднялись остальные. Снова последовал обмен любезностями, Цзинь Шаньгуй предложил закатить великий пир на свадьбу в честь новобрачных, старый Тан вызвался нанять труппу оперных певцов, а Френк совал всем сигары. Когда часть гостей уже исчезла за дверью к выходу, Лу взял друга под руку.
— Можно мне с вами поговорить наедине, Дэ Фалан-сяньшэн?
— А где Том с доктором?
— Пошли с остальными вниз. Все они счастливо беседуют вместе.
— Знаю, знаю, сейчас начнешь говорить, что я слишком распустил язык о Цицихаэре и нашей сделке. Мне, право, жаль, но я полагаю, сегодня мы были среди друзей.
— Кое-что нельзя рассказывать даже друзьям. Ваши представления о Китае не совсем верны. Дружба для нас важнее всего, но и она своего рода товар, и ценность его изменчива, прошу вас, больше не говорите господину Цзиню о датах отправки караванов.
— Старина Цзинь? Не думаешь же ты, что…
— Вас не удивляло, отчего на наши караваны постоянно нападают, а его так ни разу и не ограбили?
— На него тоже нападали, но у него хорошая охрана, которая прогнала разбойников, точно так же, как это сделал Том.
— Допустим, — улыбнулся Лу. — Значит, нам надо точно так же послать с караваном вооруженную охрану и, главное, держать день отъезда в секрете. В секрете, Дэ Фалан, — в глазах Лу мелькнули веселые искорки. — Впрочем, я хотел поговорить с вами о другом. Я получил от вас послание, в котором вы упомянули о вашей подруге во «Дворце райских наслаждений», и приготовил для нее письмо и подарок. Нет, Дэ Фалан, не благодарите меня. Лучше еще раз хорошенько подумайте. Вы уверены, что хотите с ней порвать?
Френк тяжело вздохнул и тихо ответил:
— Так будет лучше, — он поднял на Лу измученный взгляд. — Послушай, старина, Матушка Лу рассказала такое, что даже мне, глупому варвару, все стало ясно. Между нами все кончено. Она — шлюха, а я — старый болван.
— Я бы не советовал верить на слово таким женщинам, как Матушка Лю. Когда я был прошлым вечером во «Дворце» и попросил привести Шэнь Пин, мне было отказано…
— Видать, была этажом выше. Играла на чьей-то нефритовой флейте, — с горечью в голосе ответил Френк.
— Мне сказали, что она заболела. Когда я спросил о ней, они повели себя очень странно. Если я что-нибудь узнаю… И все-таки мне кажется, что вы к ней несправедливы. Она очень хотела уйти вместе с вами.
— Чтобы превратить мой дом в бордель? Чтобы я вместо Матушки Лю водил к ней клиентов? Перестань, Лу. Горбатого могила исправит. Она обвела меня вокруг пальца. Теперь все кончено.
— Как хотите, — пожал плечами Лу. — Я передам ваш подарок и письмо.
Френк обеими руками пожал руку Лу:
— Спасибо, дружище. Что бы я без тебя делал?
— К вам приехала дочь, у вас чудесный зять. Вы удачливый, счастливый человек.
— Наверное, да, — промолвил Френк. — Наверное, да.
В пятницу в семь часов вечера Нелли и Эдуард сидели в гостиной и ждали приглашенных. За полчаса до этого Нелли уложила детей, но стоило ей выключить свет и выйти из детской, как брат с сестрой в ночных рубашках вскочили с постелей и, прокравшись по коридору, спрятались за вешалками, изнывая от любопытства. Им страсть как хотелось увидеть повесившуюся леди, которая чудесным образом вернулась к жизни. Конечно же, мама сказала, что рассказ A-ли от начала до конца был вздором и что мисс Дэламер пребывает в добром здравии. Тем не менее дети по опыту общения со взрослыми знали, что правда многогранна и ничего нельзя принимать на веру.
Ни Дженни, ни Джордж не испытывали к родителям большого доверия. Особенно после безвременной смерти Арчи — их пса породы чау-чау. Когда Арчи переехала телега, A-ли немедленно усадил их на кухне и в красках живописал жуткие подробности происшествия. Он рассказал, как отец осмотрел перебитые ноги и хребет собаки, а потом сломал ей шею, чтобы прекратить мучения. Детям было ясно, почему отец так поступил. В книжках про Дикий Запад, которые он любил им читать, ковбои всегда пристреливали загнанных или раненых лошадей. Однако рассказ, который они услышали от отца с матерью за чашкой вечернего чая, потряс детей до глубины души. Согласно облагороженной версии, Арчи сильно страдал от неизлечимой болезни (что казалось очень странным, поскольку еще утром он весело резвился с детьми) и Господь решил избавить его от страданий — Арчи тихо умер во сне, гавкнув на прощанье и лизнув руку доктора, и теперь он в собачьем раю. Подобная ложь сильно озадачила детей. Они подумали, что смерть пса настолько потрясла родителей, что они не желали смотреть в лицо правде и пытались утешить себя слащавой сказкой. Они были слишком вежливы, чтобы пытаться спорить с отцом, когда он стал описывать, какую красивую могилку сделает Арчи на склоне холма; они не желали расстраивать его еще больше рассказом о том, что видели, как A-ли отнес Арчи на кухню и пустил его на мясо.
