Медленными шашками Но прошёл по старому полу мимо тела и коснулся ручки. Он обхватил её дрожащей рукой и еле–еле толкнул. Парень недолго постоял в дверях, приглядываясь к тихой темноте спокойного коридора. Все двери плотно закрыты, свет не горит — нет никаких признаков чьего–то присутствия.
— Фух…
Мусоросжигатель находился в подвальном помещении, вход в которое можно было найти в центре первого этажа, но ночной холод доводил до болезненной белизны. Конечно, Но мог бы сходить наверх за формой, но дверь подвала первостепенна. Она находится прямо в основном коридоре, у медпункта. Немного старая, но рабочая и с тяжёлым замком, который вешают, чтобы никто не увлекался сжиганием лишнего. Ключ выдают только дежурным.
«Чёрт, замок? Стоило ожидать», — мысленно согласился с неизвестным слушателем Но: «Ключ находится в учительской на втором этаже, слева по коридору. Справа кабинет, где лежала запасная форма… Господи, как холодно–то!». Так, не в силах более оставаться в боксерах, Но рвётся к второму этажу. Совсем не стараясь соблюдать осторожность, он бежит, как на недавнем фестивале, словно вновь хочет оваций толпы, а не прикрыть свой отсутствующий пресс и небольшую, еле различимую круглую жировую складку ниже талии. Сколько бы он не бегал, это наследственное от отца, хотя это его совсем не смущает, сейчас совсем не до этого.
Форма лежит в обычном домашнем гардеробе, который стоит напротив небольшого стола с кучей бумаг, как на нём, так и на полке рядом. Сам шкаф с одеждой раздвижной, достаточно только отодвинуть деревянную пластину и услышать слабый глухой звук. Но вытаскивает два комплекта — одна форма мала ему, сколько бы не натягивай тоненькую рубашку, а другая велика в два раза, чем нужно, и висит на нём, как балахон на средневековом священнике. Даже фуражка такая большая, что полностью закрывает парню глаза и нос, если падает козырьком вперёд, и превращает в слепого без трости. Но так теплее.
«Лучше спрятать полотенце под пиджак, чтобы не носить, только завернуть плотнее», — Но знал много всяких способов что–то завернуть, не перечисляя кучи узлов. Его покойный дедушка учил его этому в своём доме на окраине, к которому легко доехать на одном из автобусов, только придётся пройти через небольшой, но очень плотный лес. Но дёргается, когда вспоминает о узкой тропе сквозь деревья, но воспоминания о большом камине и тёплом какао перебивают лишние трудности. Хотя сейчас и не до этого тоже.
Переодевшись, студент выходит из кабинета. В окнах — ночная мгла, а коридор тих и спокоен. Один шаг, два — Но не различал свои шаги, он прислушивался к стуку бушующего сердца. Сама эта ситуация… Может ли он как–то договорится, чтобы его не подозревали? Нет, японская полиция не такая «доверчивая», чтобы поверить человеку, а не очевидным отпечаткам на главных уликах. Одна экспертиза, и он за решёткой, не проучившись в академии и полгода. За решёткой вместо кого–то. Одна эта мысль могла заставить его остановится на пару секунд. И вот он вдохнул больше воздуха, приподнял ногу и…
Хлоп! Резкий звук открытой двери на третьем этаже прорезает тишину Полицейской Академии. Сначала дверь просто скрипит и открывается, более ничего. Но даже проверяет уши и прислушивается, чтобы убедится, что ему ничего не показалось. В такой тьме и тишине ты легко вспоминаешь все страшные байки, которые когда–либо слышал. Однако, кажется, показалось.
Но делает один шаг вперёд, максимально тихий, буквально встаёт на носочек, и смотрит вверх. Третий этаж молчит, как раньше, тихий и пустой. Студент сглотнул: «Господи, помоги», — мысленно просит он и делает последние три шага перед кабинетом, где хранится ключ от подвала. Дверь этого кабинета не скрипит, но издаёт еле слышный звук, пока закрывается. Но прикрывает её за своей спиной, а потом поворачивается и запирает защёлку. Третий этаж молчит, будто там и правда никого нет или… кто–то стоит и прислушивается к второму.
Но не успел запустить руки в тумбочку, когда услышал тяжёлый шаг. Один, другой — стук ботинок никогда не был таким отчётливым, таким ровным, пугающим. Рука задрожала и «обожглась» об ключ, испугавшись внезапного металлического холода.
Но тут не один — чьи–то шаги, не прерываясь, идут по третьему этажу. «Бежать или нет?» — права на ошибку может и не быть. Но понятия не имеет, что делать.
Его рука нащупывает брелок ключа с подписью «Подвал». Но уже два раза был дежурным и помнит эту неровную форму, об которую легко порезать палец. Только вот как ему выйти, если таинственный убийца или кто бы он ни был идёт к лестнице. Или уже дошёл до неё, ведь шаги становятся всё громче.
Один далёкий, второй громче, третий, четвёртый… пятый раздаётся в шаге от двери в комнату, шестой — и кто–то встаёт за дверью. Свет фонарика едва заметен сквозь щёлку двери, но стены словно не существует. Человек за дверью будто бы не человек, а монстр, прожигающий жертву взглядом сквозь любые преграды. Но сжимается в комок рядом со столом.
