Полицейская Академия снова молчит, как обычной ночью, пока внезапно звук разблокированного телефона не заглушает громкий стук сердца парня. Кто бы ни был за дверью, он нажал на набор номера. Но едва разбирает ноты, тем более такие, но мать учила его основам с детства. «Один… Ноль… Два… Номер полиции?» — едва различает парень: «Стоп, он хочет вызвать полицию, чтобы… Ах!»
Сердце сжимается, так сильно, что может лопнуть. Что Но сделал? Как он здесь оказался? Почему именно он? Вопросы, вопросы и снова вопросы… И один единственный, главный — кто настоящий убийца? Кто за дверью? Или случайный зритель вызывает полицию? Но почему бы тогда не заблокировать дверь с той стороны?
Присутствие незнакомца тяжёлое, эмоции мешаются в кашу. Нос чует запах безумия, незнакомого психа, какого–то сумасшедшего желания, идеи… это отдаётся в рот тошнотой. За дверью раздаётся голос — вычурный, поддельный, как у актёра театра кукол, который говорит за своего игрушечного персонажа:
— Здравствуйте, это полиция? — никакого диалекта, казуальный японский, очень вежливый. Не шепелявит, не картавит — зацепиться не за что, — Я нашёл тело в мужской раздевалке в Полицейской Академии. Приезжайте поскорее.
На этом он оборвал звонок, не представившись, снова постоял и поднял руку. Он постучал в дверь, как стучит глупая школьница, пытаясь вызвать туалетную Ханако–сан в женском туалете своей школы, но у него не было цели вытравить парня из кабинета, ведь, постучав, он зашагал к лестнице вниз. Но с непониманием выпрямился.
Неизвестный продолжил путь по лестнице, спускаясь, как если бы он сделал своё дело и может уходить. С каждым его шагом, студент всё ближе приближался к двери. Он прислушивался: убийца спустился с лестницы, прошёл по первому этажу и удалился в направлении запасного выхода. «Так я не увижу его через окно», — заметил Но: «Но он вызвал полицию… Если она приедет быстро, в мусоросжигателе могут остаться следы», — парень посмотрел под пиджак сквозь дыру для шеи, и всё его тело напряглось.
— Мне придётся выбираться прямо сейчас со всеми доказательствами, — едва слышно шепнул он, — И нужно вытереть ключ, если я уже оставил на нём отпечатки.
Использовав для этого своё полотенце, которое пришлось достать, Но дрожащей рукой убрал защёлку. Сначала он совсем немного приоткрыл дверь, разглядывая тёмный коридор сквозь щель, а потом медленно вышел. Он прижал руку к груди, чтобы придержать доказательства и снова побежал, но уже вниз, к секретному выходу через склад. Войти туда можно было через столовую — длинный, прямой и немного узкий коридор с дверями в цех и склад. Из последнего легче выйти, и его дверь менее тяжёлая, чем у цеха. Её Но и выбрал.
Глаза щурились от заметного света слева, а по спине прошёл холодок, когда на голову и тело обрушился сильный дождь. Кафе «Икебана» буквально вчера начало работать ночью, как обычный бар, и луч света от её окон и новой вывески светит на ограждение, немного освещая вид на то, что студенту придётся перелезть. «Либо калитка, либо здесь — только два варианта», — прекрасно понимает парень и подбегает ближе. Просто так верха не достичь, но камень неподалёку помогает подняться и хоть немного задеть верх. Далее два прыжка, и рука там, на плоской поверхности верха. Как секретный агент из американского фильма, Но забирается наверх — козырёк его фуражки падает на лицо, закрывая его, форма продолжает мешковато висеть на нём, и пара, которая гуляла под забором, кричит от испуга.
Но спрыгивает рядом с ними. Он пытался подготовиться к прыжку, но что–то в ноге всё равно будто треснуло, заставляя издать жалостный стон. Но едва поднялся на ноги, когда незнакомец уже подбежал к нему, а с ним и дворник кафе, прибежавший на шум.
— Извините, мне не нужна помощь, — постаравшись сделать свой голос глубоким и более взрослым, студент отходит от незнакомцев и убегает за академию. Недалеко от станции самой академии, есть станция театра. Он может сесть на первый автобус и унестись куда–нибудь и там выкинуть те вещи или даже…
Лишь подойдя к остановке, парень видит спасительный автобус номер шестьдесят — он ведёт к дому его погибшего дедушки. Ключи от этого дома у него всегда с собой. Не медля, парень заходит в открытую дверь и сразу занимает место у окна. Кондукторша протягивает ему руку, и парень протягивает крупную купюру, на которую он хотел купить молоко. А пока женщина считает сдачу, парень смотрит на остальных — в салоне всего два пассажира, кроме него. Хочется врезать себе за то, что он начинает думать, как преступник, разглядывая потенциальных свидетелей, но выбора у него толком нет. Он забирает сдачу, кладёт в карман формы и сжимает в руках билет. Сейчас его лицо удачно прикрывает большая фуражка.
