Твёрдая мужская рука коснулась запястья её правой руки. Его пальцы побежали по руке, добрались до ладошки, а потом схватили губку. Сзади в её спину упёрлась более крепкая спина, чем у парня раньше, и теперь это начинало пугать. Когда он так делал, её щёки пылали как никогда, а он продолжал уверенно намывать посуду, окончательно вырвав и тарелку и губку. На её руки падала лишь мыльная вода.
— Кайто, мне… тесно.
— Ах!
А отскакивал он быстро, как заяц. Аоко ещё некоторое время смотрела в кухонную стену, успокаивая себя, а Кайто всё ещё краснел, как будто бы только что это делал не он. Под взглядом Аоко его лицо раскалялось всё сильнее, и большая ладонь ни капли не прикрывала широко открытый рот.
— Простите!
— Ничего… Просто посиди, мне не сложно помыть всё самой.
— Тогда желаете мороженного?
Аоко очень глупо на него посмотрела, потом окинула взглядом морозильную камеру и снова как–то укоризненно пробежалась глазами по лицу дворецкого.
— Я вчера доела, пока тебя не было.
Парень стал чуть серьёзнее. Когда он медленно отводит взгляд в сторону и задумчиво смотрит в никуда, ему не хватает черного пиджака, дорогого офиса, важных документов и маленькой автоматической ручки, чтобы из него получился важный и уверенный в себе начальник. Хотя кто знает, кем он станет? Может, он и не всегда будет дворецким.
— Да, точно, я сегодня не проверял.
Но кое–что известно точно — теперь он чаще счастлив и улыбается, а значит с ним улыбаются и остальные. Аоко, например.
— Давай прогуляемся по городу! Давно просто так не выходили. Заодно вместе мороженного поедим!
— Хорошо!
***
Чистое небо покрывало несколько белых перистых облаков, но это лишь делало его прекраснее, как модный аксессуар. В шумном Токио мало птичек, особенно в людном центре, а гомон толпы не капли не мелодичен, но двум людям не до этого. Сначала они просто купили мороженое в ближайшем ларьке у дома, а потом ноги сами занесли на одну людную улицу, другую, а там пара автобусов — вот и центр.
Огромный пешеходный переход пересекался три этапа. Первый ребята прошли спокойно. На втором Аоко запнулась, но Кайто придержал её, сжав её ладошки в своих и встав позади. Девушка посмеялась и убрала руки с кивком, но уже скоро её ладонь обняла пальцы парня, помогая ему пересечь третий переход. Какая–то старушка шепнула что–то милое им вслед, и ребята смущённо посмеялись. Светофор за ними засиял красным. Машины рванулись по своим делам.
— Куда мы?
— Я хотела бы сходить к Сэтсуки, но, знаешь, я давно не была на катке. А у нас тут недавно построили один с искусственным льдом.
— Ка–ка–каток? — неожиданно несколько раз запнулся Кайто. Он прикрыл нос двумя пальцами так, будто чесал его, — У нас с ним не очень хорошие отношения.
— Катался?
— В детстве… наверно, в первом или третьем классе. Я постоянно падал.
— Хм, может, тогда куда–то ещё?
— Нет, если Вы хотите, то пойдёмте, — его ладонь нежно коснулась её руки, обняла пальцы и очень слабо дёрнула их хозяйку в сторону искусственного круглосуточного конька. Аоко сначала и не поняла, куда её пытаются проводить, но потом покорно зашевелила ногами. Кайто всё ещё ставил её желания выше своих, но, может, она сможет научить его кататься? Он звучал разочарованно, когда говорил о своей неспособности кататься.
Стоит попробовать.
***
Надежда Аоко была твёрдой, но реальность разбила её так же легко, как можно разбить стеклянный шар гадалки–мошенницы — на коньках дворецкий был абсолютно безнадёжен. Будто в коньки нарядили кота, который не понимает, что он делает на льду и пытается сбежать, но падает, падает, падает и катится по дороге. Прошло всего три минуты, прежде чем взгляды всей толпы смотрели на парня, какие–то девушки предлагали Аоко помощь, а гордая мать с двумя детьми запричитала перед ближайшим работником о том, каких тупиц пускают на этот «третьесортный каток».
— Давай, возьми меня за руку, — Аоко игнорировала всех, всегда поднимая парня и отводила к стенке.
— Я безнадёжен…
— Ну–ну, всё нормально! Я вот никак не могу справиться с лыжами, ещё с детства, — посмеялась девушка, — Не обязательно быть во всём не идеальным.
— Я… хорошо катаюсь на лыжах, — Кайто мог бы слабо улыбнуться, но не вышло. Он продолжал смотреть на девушку так, будто убил перед ней человека или есть что–то похуже этого, — Но Вы давно не ходили сюда, а я всё испортил.
— Кайто, ну хватит! Ты ничего не испортил! Было весело!
Она крепко сжала его руку. Теплота её ладони казалась ему неповторимой и особенной, единственной во всём мире, хотя он обнимал не так много рук. Но как же билось сердце! С какой силой кровь подступала к лицу! Как легко останавливалось дыхание и снова возобновлялось, становилось частым и прерывистым! Сильное и растущее с каждой минутой чувство разгоралось, словно летний пожар в лесу. Парень попытался встать, ноги покатились в стороны, но забор сзади и её рука еле удержали его.
— Завтра можем сходить в другое место, хочешь? — снова мило спросила Аоко, но Кайто мрачно замотал головой. Было видно, что он хочет согласиться, но не может оказаться от намеченных планов.
