Все напряглись. В зале присутствовали семьи, купившие дворецких, Накамори с помощниками, Даичи с коллегами, двое офицеров из первого отдела в штатском, обычные гости и необычные, вроде той самой троицы с левого ряда. Такая атмосфера давила, но Аоко думала лишь об одном — когда вынесут обвинение. В ожидании её кулаки сжимались, а глаза не отрывались от судьи. Процесс поглотил её мысли полностью.
— Двадцать два года назад государственная школа Кейдо открыла под своим крылом школу для дворецких «Дворецкий в Белом». В эту школу можно было поступить за плату и получить необходимое образование, однако некоторых парней–сирот приглашали на абсолютно бесплатной основе. Каждый заполнял официальное заявление на поступление, потому избранность была оправдана.
Судья тяжко вздохнул и перевернул страницу папки среднего размера.
— Но школа не была простой: избранные дети были зомбированы ещё в школе, после доучивались на дворецких и продавались за миллионы здесь и заграницей. Каждый из них становился абсолютно недееспособным лицом, не способным принимать собственные решения и испытывать эмоции. Верно, Даичи–сан?
— Да, Ваша честь, — Даичи встал на секунду и снова сел.
— Так было с каждым из пострадавших, кроме подзащитного — Хакубы Сагуру. Сагуру–сан, слово предоставляется Вам, — парень вновь встал. Кажется, ему так удобнее.
— Ваша честь, хочу заметить, что я не сирота. Тут присутствует моя бабушка, — старушка кивнула, — Я успешно восстановил мою фамилию, однако, сколько бы я не искал, я один такой. Я даже нашёл форум хозяев подобных дворецких, там нет подобных мне.
— Абсолютная правда, — Ёнэ берёт в руки маленький пульт, похожий на брелок от ключей и включает огромный проектор позади себя. На стене повисает чат на английском языке, где на неком форуме обсуждают купленных дворецких.
— И ещё позвольте мне слово, Ваша честь, — внимание всех сосредотачивается на прокуроре, — Я перерыла этот форум и нашла двух пользователей, которым достались здравомыслящие дворецкие. Их убили, — в один момент Сагуру перешёл на крик.
— А?! А их имена?! — женщина покачала плечами.
— Лишь тонна ненависти и возмущений.
— Ясно, — Сагуру упал на стул. В его голове мелькали возможные кандидаты, но суд не останавливался ни на секунду.
— Сагуру, расскажите нам о процессе так называемого «зомбирования», — парень вновь встал. Он говорил медленно, но постепенно его голос начинал дрожать.
— Сначала ты просто поступаешь в обычную школу. Потом, когда за тобой понаблюдают и проверят необходимыми тестами, тебя приглашают в «программу по защите сирот». Там всё весело, поездки, конкурсы, но вместе с тем коллектив разобщается и настраивается друг против друга, вместе с проверенными тактиками зомбирования, как в сектах. Примерно тут постепенно начинаются уроки воспитания, послушания и телесные наказания в случае неповиновения.
— Насколько жестокие телесные наказания? — внезапно усмехнулась адвокат. Сагуру смело повторил её лицо.
— Лёгкие — могли дать пощёчину, кулак в щёку или ударить по спине. Средние — избиение одним или тремя лицами. Тяжёлые — длительное избиение одноклассниками по приказу организаторов.
Зал, который минуту назад начал шушукаться, повис в гробовом молчании. Прокурор повернулась к пострадавшему, пока адвокат перечитывала бумаги в своих руках.
— Каким наказаниям Вы подвергались? — дворецкий вдохнул, подняв голову, и выдохнул в пол. Его голос задрожал ещё сильнее.
— Чаще всего лёгким, не более пяти раз средним и дважды тяжёлому.
Зал переглянулся и зашептался между собой, что прервал судья. Бабушка уставилась на внука в упор, пытаясь сдержать слёзы.
— Сагуру–сан, простите, что заставляем Вас вспоминать, — парень кивнул судье и слегка прокашлялся, — Случались ли смерти во время избиений?
— Да. Два случая смерти от средних побоев и пять — от тяжёлого наказания, — Сагуру бросил взгляд на левый ряд, пробежался по последнему ряду и бросил следующую фразу туда, — Так же директор и воспитатель лично избили двух мальчиков до смерти.
— Что?! Кого?! — удивительно, но голос подал заместитель директора, — Умом тронулся!
— А ты чего рот открыл? — так первые споры начались в течение первых пяти минут. Аудитория зашепталась сильнее, но не могла заглушить криков, — Может, ты в этом участвовал?
— Я?! Я ничего, — судья занес молоток, но не успел — Сагуру обратился к нему.
— Ваша честь, я хочу уточнить один момент. Прокурор обладает нужными доказательствами, — Тайко кивнула, передавая судье небольшую серую папку, открытую на конкретной странице, — На этих фотографиях два моих шестнадцатилетних одноклассника. Сами видите, какому насилию они подвергались. И как раз это…
— ЧЕГО?! Я ЖЕНАТ! — директор сжал кулаки и открыл рот, чтобы остановить завуча, но тот впал в истерику, — Ты сам в курсе кто из ВАС это сделал!
— И кто же? Цунеки? Макия? Ничего, что у одного из них была сломана нога? Он на костылях еле–еле ходил!
— Так это сделал второй!
— Второй всё время проводил с ним! — Уйтиро замялся, но нашёл силы усмехнуться и парировать:
