Как и сказал Горислав, двери этой камеры смотрели внутрь. Они были распахнуты настежь, а кто-то даже пытался выдернуть их из косяков и унести - безуспешно. Чудь была голой, лишь на шее и плечах что-то покоилось. Обрывок меховой накидки и какие-то украшения - что странно, ведь воры бы при первой возможности украли драгоценность. Едва заметно от золота к стене тянулись тоненькие цепочки и впивались в кольца. Откуда-то с верхних уровней птичьи люди принесли сюда решётки и установили их вместо открытых дверей.
Пленница выглядела истощённой, будто она пережила голод. Странно для чуди - ведь ей не нужно есть. Руки и ноги едва слушались её, а перед глазами словно стояла бледноватая дымка. Хорошо приглядевшись, Хол рассмотрел их фиалковый цвет. Перед ней стояла миска с чем-то серым, но к ней никто не притрагивался.
- Веснаосень Медвептица. - Сказала пленница сквозь прутья решётки. В огнях факелов её лицо казалось безумным, извивающемся в неверном свете.
Веснаосень Медвептица. Так её звали.
Веснаосень.
Медвептица.
Холстейн понимал, почему она звала себя последним именем. На плечах у неё покоился обрывок мехового плаща с воткнутыми в него перьями. Первое же оставалось для Хола тайной за семью печатями. Он как-то слышал, что чуди сами выбирают себе имена, но обязательно следуя давно забытым людьми правилам.
"У неё на шее три короны", - разглядел украшение Хол. Сработанные из золота и без всяких швов, словно их отлили одна за другой вокруг шеи чуди. Редкая, безумно дорогая работа. Удивительно, как она смогла их сохранить в темнице, но оказалась без одежды в одном только плаще - любой колдун, что приходил сюда, был бы доволен всего одной короной, хотя бы секретом её изготовления, и выпустил бы пленницу без всяких сожалений.
- Вытащи меня. - Прошептала она. - Мне вусмерть здесь надоело.
Хол переглянулся с рабом. В глазах его читалась немая просьба не останавливаться ни на секунду - стража рыскала где-то поблизости. Хол ответил ему другим взглядом, рассказывающем о всех тех опасностях, что их ждут, если чудачка закричит.
- Что в этом для меня?
Веснаосень удивлённо приподняла брови.
- Холстейн уже не помогает нуждающимся? Во дела.
- Потому что в этом ничего для меня нет. - Намекнул он.
- Что, твоя ведьма куда-то пропала? - Догадалась чудь. - Я здесь уже тридцать лет сижу, откуда мне знать. Хочешь, буду твоей новой ведьмой? Тебе понравится, обещаю!
- Сомневаюсь.
- Тогда... - Она сощурила глаза, разглядев что-то на его плече. - Я могу убить для тебя твоего чертёнка. Мешает спать, наверно.
- Ты не представляешь, как.
Пленница, почуяв ниточку, за которую можно потянуть, развеселилась.
- Слава мне! Впрочем, есть один вопрос: что стало с твоей ведьмой?
- Она умерла.
- Соболезную. Однако, это значит, что я точно не разозлю ведьму, если влезу в дела её слуги.
- Нет, не разозлишь.
- Тут тысячи коридоров. Шанс, что стражник заглянет на самые нижние уровни ничтожно мал. - Пожала плечами Веснаосень. - Не бойся, Холстейн. Твой проводник сказал бы тебе то же самое.
Тот осторожно кивнул.
- Нельзя выпускать её. - Предупредил он. - Я привёл вас только посмотреть на неё.
- И не собирался. - Хол не мог использовать помощь... этого. Немёртвые сродни джиннам - себе дороже их о чём-то просить.
Чуди не понравилось такое развитие событий.
- Я закричу. - Предупредила она.
- Тут тысячи коридоров, а мы на самом дне. - Ответил Хол.
- Я ждала такого, как ты, пятьдесят лет. - Проговорила Веснаосень. Она встала в полный рост, ничуть не стесняясь своей наготы. Толстые цепи крепко держали её за короны в камере. - Выпусти меня.
"Если только не смогу найти хоть одну ведьму. Она провела здесь полвека - несколько месяцев для чудачки покажутся мгновением".
- Я могу помочь тебе с чем-нибудь. Я докажу тебе свою полезность. Только не уходи. Прошу.
Хол похлопал застывшего в нерешительности проводника и сказал вести отсюда.
- Вы выпустили его, да? Того бедолагу в доспехах ржавого бога?
- Я его убил.
- Зачем? Он тебе чем-то мешал, Холстейн? - Удивилась чудь. - Разве он сделал тебе что-то плохое?
Проводник попросил больше с ней не говорить.
- Она нас проклянёт. Когда она злая, она может.
Холстейну это было безразлично. Обессиленная пленница не сможет ничего сделать, а если попытается, то лишится корон и жизни. Не потому она не убегала, что её закрыли за решётками - старое-престарое колдовство держало её взаперти.
"Где ты пропадал, джинн?" В висках застучала жгучая боль, стоило Холу отойти от остальных. Чёрт был совсем близко - сизый дым его струился перед глазами, чтобы собраться воедино в клыкастую ухмыляющуюся рожу.
- Готовил подарок. Ты решил не расставаться со мной и отринул ведьму - за это я награжу тебя, Шестак! Никогда ты не забудешь моей щедрости.
- Я найду другую ведьму, только и всего. - Пообещал Холстейн. - У Ёнаи были две сестры. Хоть одну из них я-то смогу найти.
Наёмник вдруг упал на колени. Невообразимая сила сдавила его грудь и лишила воздуха. Когда он осмотрелся, то понял, что видит сквозь стены. Джинн поделился с ним знанием о том, кто был заточен в камерах.
