"Так выглядела Ольга", - запоздало понял он. Никого, кроме него не удивило такое обличье. Ведьма пряталась за спинами жрецов, чиновников и стражей, пока готовилась к смерти. Толпу усмирили палками - братья особенно старались. Народ считал их друзьями ведьм, и что они могли выпустить её на волю, а стража мстила за сомнение в верности царю. Шиниж усмехнулся.
- Нет никакой верности. - Сказал он вслух. - Нажива ведёт нас.
- Да. Воры наши родня, и быть похожими на них наш долг. - Ответил Гладеж. Лицо его скрывала выпуклая квадратная маска - хотя большинство стражей и предпочитало клювы из-за защиты, ничто не запрещало носить любую. - Прочёл?
- Не совсем. Ещё остались некоторые вопросы.
Брат стражи помедлил со следующей фразой.
- Ты не собираешься предавать нас? Не забыл ещё, как хвастался своим чувством долга?
Шиниж опешил. Гладеж опередил его ответ.
- Воры наши родня. Жизнь сложна и несправедлива и толкает на всякое - чтобы выжить кому-то приходится грабить и убивать более успешных нежели кто-то сам. Рыцари ножа и топора часто предают своих ради других своих.
- Ведьма мне не родня.
- А кому-то из нас должна быть. - Продолжил Гладеж и кивнул на ведьму. - Смотри в оба.
Он ушёл, а Шиниж внял его совету. У Третьяка в руке что-то было. Круглое, скользкое и истекающее кровью. Брат стражи не мог разглядеть что именно, но понимал, что это важно. Спёрло дыхание - верный признак приближения чего-то судьбоносного.
- За сожжение Совиной Башни, за порчу царского имущества, за смерти уважаемых людей и жителей Благой Четверти, - перечислял жрец стоя пред ведьмой, - за всё это ты, Ёная, приговариваешься к сожжению сама. Оглянись и полюбуйся делам рук твоих. Очень вскоре Красный Крас спросит за всё.
- Даже за то, что я хотела убить бедную Всеславу?
Жрец оторопел. Упомянутое имя царицы повергло его в шок. Глеб пнул служку, и тот резво передал факел зазевавшемуся жрецу.
- И за это, если виновна. - Нашёл он слова. - Покайся нам, и Красный Крас будет добрее. Очисть свою совесть, и мы убьём тебя до огня!
- Могу я попросить перед смертью об услуге? - Улыбнулась ведьма в последний раз.
- Нет. Покайся!
И толпа вторила тем же самым. Наглость ведьмы заставила их требовать огня ещё сильнее.
- Передайте Холстейну, что я его любила. И то, чтобы он всё дожёг.
Вдруг раздался гром и налетел ветер. Факел в его руке потух, и жрец вскрикнул от ужаса. С громким звуком палка стукнулась о деревянный настил - служитель богов случайно выронил её.
От испуга толпа загудела и сбилась в кучу - овцы боялись волка, даже если тот был связан и избит. Один лишь вид его клыков заставлял их неметь от ужаса. Но костёр взметнулся в тот же миг. Стражник в маске с крючковатым носом, поставленный с другой стороны, поджёг хворост.
Ведьма пялилась в небо. Казалось, что наверху разверзлась дверь, и оттуда повалил густой снег-пепел. Шиниж же видел кое-что ещё. В руке у палача лежал чей-то глаз и казалось, что Третьяк проверял его на свет. Слепой пытался удостовериться, что око настоящее. "Это не Ёная". Стражник метнул взгляд к столбу и привязанной к нему Ольге. "Ведьма сбежала из тюрьмы. Но как тогда?..", - и не смог найти ответа.
Третьяк тем временем спрятал глаз в кулаке. Чем бы ни было это око, палач решил оставить его себе. Надоело быть слепым, должно быть.
Огонь пылал как никогда ярко. Словно башня загорелась вновь и достигла небес своим пламенем. Злые красные языки поглотили и, казалось, в мгновение унесли наверх. Жрец не смотря на все приготовления загорелся сам, а с ним и одежды одного из стражей. Они хотели уколоть казнимую пикой, но ни столба, ни ведьмы уже не было в пламени.
Толпа ринулась прочь от огня, а ветер погнал его к ней. Глеб исчез; он спрятался с некоторыми важными горожанами за пепельным сугробом. Пламя переметнулось через него и прыгнуло на многострадальную Благую Четверть. К счастью, Шиниж ещё в самом начале успел перемахнуть через забор и скрыться подальше - сейчас ограждение заменилось стеной огня. Не повезло тем, кто оказался зажат между ней и костром. Жрец исчез где-то там.
В воздух взлетели облака пепла, а угольки подожгли затухшую было Совиную Башню. Оттуда огонь перекинулся на дворец - на этот раз пламя заиграло намного сильнее и ярче. Никто к такому не был готов. Даже первый огонь был менее внезапен и жаден, чем новый, с лёгкостью сожравший половину крепости.
Шиниж заторопился прочь. Здесь он был лишним и вызывал только подозрения. Даже у Гладежа, что видел вокруг точно то же, что и он сам. Шиниж не винил его - к чему это, если на его месте у него родились бы те же самые мысли?
Прибыв в этот город, он думал, что будет верой и правдой служить своим братьям. К этому он готовил себя, ради этого существовал. Братья и сёстры звали его рыцарем и невзлюбили с первого взгляда - но он терпел, ведь знал, что это не так. Дед его, настоящий рыцарь, пришёл откуда-то издалека и был принят в семью. Уже отец доказал, что он достойный брат.
