Двадцать страниц Шиниж читал об экспериментах на кошках и как призрак отравленного ученика перекладывал книги с места на место. Одним из артефактов, что брат видел в пепле, оказались сплавленные воедино тысячи кошачьих глаз. Вотята пытался заглянуть куда-то далеко, но допустил где-то ошибку. Согласно дневнику это была ошибка - Шиниж же думал, что безумец совсем спятил. Про Ёнаю больше не было ни строчки. Зашелестели страницы.
"Вчера я выбрался наружу. Бездомный, крутившийся вокруг фонтана идеально подходил для жертвы. Нужен живой человек. Хоть ещё ни один эксперимент не удался без всяких оговорок, я уверен, что на этот раз всё выйдет. Это же живой человек. Настоящее жертвоприношение. Нужно только придумать что-нибудь, чтобы Филька оставил меня одного в лабораториях. Он что-то подозревает".
"Провал. Я что-то забыл. Нужен ещё один человек. Крарлен понимает, о чём я говорю. Не нужно делать одну синею сферу - нужно делать много-много разноцветных сфер. Тридцати должно быть достаточно, чтобы вытянуть всё".
"Филька сжёг мой второй дневник. Я потерял пять лет записей. Не знаю, что там было. Давно не помню. Должно быть, в основном расшифровки этого выдуманного чужого языка. Я не могу вспомнить, как начал понимать его, отсюда и это предположение, вероятно, неверное. Я думал, что дневник будет мне лгать, и потому завёл второй. Оказалось, что не лгал ни один из них".
"Я не смог даже кошку сделать сферой. Мне даже не кажется, что она изменила цвет. Я забыл очень важную вещь. Не знаю, что именно".
Записи подобные таким усеивали последние страницы. Шиниж не знал, что и думать - это больше всего походило на безумие.
"Крарлен продал одну из моих картин ради денег. Несколько зеркал - никак не могу вспомнить, сколько именно, каждый раз, как я считаю, вылезает ещё одно отданное зеркало - были переданы ценителям искусства. Им очень понравилось моё "безумие" - так пусть наслаждаются. Если болезнь передастся кому-нибудь, и он повторит мою картину, то Грина когда-нибудь всё же будет жить".
"Я пронумеровал страницы дневника. Первые дни исследований были самыми продуктивными. Тогда я мог смотреть в глаза - возможно, в этом дело. Если мои исследования, что были в первые дни, продолжатся, если между страниц вырастут новые, то я просто обязан буду вспомнить то, что было в другом дневнике. Без тех исследований я не смогу ничего. Расшифровки чужого языка не там, это очевидно - если бы они были в во втором дневнике, то сгорели и не находились на спрятанных тут и там листочках".
"Перечитал дневник. У меня ведь никогда ничего не получалось. Почему же я уверен, что получится на этот раз?"
"Царю нужна ведьма. Его войско разбито, и сам он в отчаянии. Величайшее его детище оказалось не более чем игрушкой. Я позову её. Не сейчас, но скоро. Если не смогу сам, то пусть Бладимеру поможет она. Ведьма принесёт лишь смерть, но царь будет доволен. Если нас всех ждёт жестокая судьба, то пусть хотя бы он порадуется перед неизбежностью".
"Я должен обратить пепел. Без второго дневника я ни на что не годен. Прости, царь. Даже если всё сгорит дотла, я должен вернуть себе память. Иначе будет ещё хуже".
Шиниж перевернул страницу, и не нашёл на другой ничего. Это был конец, хотя и оставались впереди ещё десяток пустых страниц. "Ну и что, безумец? Вернул ты себе воспоминания?" Стражник устало потянулся, а затем приступил вновь к чтению. Среди этих строчек скрывались сотни, если не тысячи всевозможных экспериментов. Все, как один, безрезультатны и безумны. Шинижу нужно было порыться в царских архивах, в записях Тёмной Башни, и сопоставить пропажи людей с упомянутыми в дневнике жертвами. Если все совпадут, то дневник действительно говорит правду.
***
Поход в архивы брат стражи решил отложить на ночь. Вечером собирались сжечь Ёнаю - Шиниж не мог позволить себе пропустить такое. В очередной раз он должен был убедиться в том, что это действительно та ведьма. Что поймали именно её, а не невинную нищенку из Благой четверти. Даже после разговора с ней все сомнения не развеялись. Да, за решёткой сидела Ёная - но она ведьма, от неё можно ожидать чего угодно. Третьяк был слеп и неподкупен, но и это могло не оказаться преградой для колдуньи.
Дневник только разжёг эти опасения с новой силой. Царь согласно ему обязан был встретиться с ведьмой - но как он это сделает, если она уже будет сожжена? Неужели достаточно лишь пепла, чтобы всё случилось?
Из-за тяжести преступления сжигать её решили перед Совиной Башней. Горы пепла лежали вокруг неё и должны были служить напоминанием о том, что свершила ведьма. Жрецы пытались примазаться к суду, но им просто не было там места - приговор оказался вынесен даже раньше, чем Ёная оказалась в тюрьме. Чиновники ради царской милости пытались подлизнуть ему даже в обход царских же законов.
