- Это у меня с детства. - Оправдывался княжич. Непонятно, каким образом это признание должно было помочь - если он боялся темноты с пелёнок, то и обязан был знать, к чему приведут его поздние прогулки. - Мама читала мне писания жрецов вместо сказок, и образ тёмных существ слишком сильно запал в душу.
Густая, густая тень. Настас не помнил этой сказки - потому что читал её слишком давно. Тефан стучал зубами, но исполнил просьбу рассказать, что в ней было - он знал это писание наизусть. Там, куда не светят солнца, как говорят жрецы, есть непознанное. Их не разглядеть, не услышать, можно набраться храбрости и пошарить рукой по пустому месту и убедить себя на какое-то время, что всё в порядке, но страх вернётся рано или поздно. Потому, что там, в темноте, кто-то есть. Несуществующий, но жутко желающий быть.
- Мама всегда хотела, чтобы я рано ложился спать. Рассказывала раз за разом эту сказку и говорила, что прямо под кроватью есть они. - Признал Тефан. - Я не мог спать.
- Там никого нет. - Вздыхал Настас.
И Тефан соглашался. Но всё равно не мог ничего с собой поделать.
- Они появятся, понимаешь? Этот страх, что вот-вот кто-нибудь ухватит за плечо. Никого нет, верно. А ты ждёшь, что появятся, готовишься к этому и никак не можешь избавиться от переживаний, что за углом поджидает чудовище.
- Разум играет с тобой шутки. - Советовал Настас как справиться со страхом. - Иди вперёд и убедись, что в темноте ничего нет. Сделаешь это достаточное число раз и - Вуаля! - приучишь разум это знать.
Тефан мотал головой.
- Маменька пыталась посадить меня в шкаф когда я чуть подрос, и бояться темноты уже было поздновато. - Улыбался он странной улыбкой. - Не вышло. Ты всегда перебираешь в уме всё то, что может в темноте тебя ожидать. И чем дольше я сидел в шкафу, тем быстрее разум приучался представлять новых и новых чудовищ. В конце концов мне стало страшно даже задумываться о тьме, словно кусочек её был всегда со мной. Я уверен, что в темноте ничего нет - ведь по часу я стою перед шкафом и убеждаю себя в этом - но всё равно есть мыслишка, что я не могу знать всего, и что-нибудь обязательно появится. Страх перестал сковывать, он просто стал мукой. Когда наступает ночь, я знаю, что всё переживу, но успею придумать и увидеть всякое.
Уже гас серебристый свет Вершины. Настас свернул куда-то не туда - слишком увлёкся разглядыванием ковров и гобеленов. В неявном свете они были особенно прекрасны - словно тёмные чудовища из писания, непонятные издалека авторские узоры приобретали очень много смысла. Вдруг к Настасу пришла идейка, и он прибавил шаг. Тефан отстал на порядок, и за поворотом потерялся из виду.
Настас шмыгнул за гобелен и затаился в промежутке меж стен. Торопливые шаги прозвучали мимо. В растерянности Тефан заметался назад и вперёд. Тьма пугала его до дрожи, и он даже не осмеливался закричать. Тихо, чтобы не производить звуков княжич пытался разглядеть в темноте силуэт своего собрата.
Когда шаги вновь стали громкими - Тефан запаниковал и побежал что есть мочи, чтобы неведомые твари его не догнали - Настас разрешил себе дышать. Заглянув в темноту позади себя он не мог не усмехнуться: оказалось, что секретные ходы во дворце даже не были толком спрятаны. Прогулка с Тефаном утомила его, и отдохнуть он решил исследуя эти спрятанные в толстых стенах тоннели.
Когда-нибудь этот дворец будет принадлежать ему одному, как и Красов, как и Стоградье, Семиградье, Триградье, да хоть древнейшее Царство Дня или Ночи - как бы оно не называлось, всё будет его. И чем больше он знает секретов и грязных делишек, которыми славится история этих долин, тем сильнее его право.
Далеко в конце тоннеля что-то сияло. Настас аккуратно тянулся и искал путь к нему трогая стены. Вскоре он понял, что это была не лучшая из его идей. Пальцами Красич коснулся чего-то липкого. Свет уже был совсем близко, и рассмотреть, во что же он вляпался логичнее всего было там.
Пальцы были в чём-то багряно-красном. Липкие комки этого вещества запятнали все стены, пол и потолок. Свет оказался лампой, подвешенной в углу, где коридор сворачивал в какую-то неимоверно большую комнату. Её своды утопали в темноте, а рукотворный камень обращался в природный. Весь дворец был сложен из первого, но здесь была голая пещера. Присмотревшись, Настас всё же обнаружил человеческие следы в ней - какие-то большие прямоугольные блоки прислонились к стенам, и даже сюда пробралась одна из белых статуй. Лужи крови были повсюду, изменяясь в темноте то ли от избытка воображения, то ли из-за колдовства этого места.
Где-то там чавкало и скрежетало нечто. Из каменных гробов выпадали трупы кошек и собак, кости устилали пол пред ними. Неяркого света хватало, чтобы разглядеть в склепе пару живых существ. Парень и девушка, заключённые в объятьях и испачканные в крови с ног до головы. Пир сменялся поцелуями и ласками, а затем кто-нибудь из них тянулся к очередной тушке и жадно впивался в неё зубами.
