Евпраксия обратила внимание гостей на то, что раньше все отмечали новый год вместе с церковным праздником «Рождеством», а теперь рождество большинство людей перестали отмечать. Это связано с антирелигиозной пропагандой. И тут же все присутствующие признались, что стали атеистами, хотя и до революции в церковь редко ходили.
Сержпинские и Анкудиновы сидели за столом долго, пели песни, слушали радио. Дети весело ходили вокруг ёлки и тоже пели песенку «в лесу родилась ёлочка». В двенадцать часов ночи электростанция перестала работать, и свет выключили, но вместо электрических лампочек Сержпинские зажгли свечи, и стали укладываться спать. Как и в других случаях, гостей уложили на кровати, а сами хозяева легли на полу, на матрасы, набитые сеном. Через два дня Анкудиновы уехали обратно в Мурманск, и Сержпинские ходили на вокзал их провожать.
В конце февраля 1935 года, в воскресение, Сергей расчищал с утра во дворе снег. В калитку вошли мужчина и женщина, и Сергей не обратил на них внимания: «Мало ли тут ходят, ведь в доме живут ещё три семьи, возможно, это к кому-то из них пришли», – подумал он.
– Уважаемый, не подскажете, где тут живут Сержпинские? – спросил мужчина.
Сергей удивился, что назвали его фамилию, и голос мужчины был очень знакомый. Он вгляделся в его лицо и не поверил своим глазам, перед ним стоял Алик Покровский, его троюродный брат. Алик тоже сразу Сергея не узнал, так как он был в фуфайке и в валенках.
– Алик, это ты? – воскликнул Сергей.
– Серёжа, здравствуй, – обрадовался Алик, – а мы к вам. Это моя жена, Раиса, – представил он молодую, симпатичную женщину, стоявшую рядом с ним, в дорогой шубе.
– Как здоровье тёти Плани? – поинтересовался Алик, – она дома?
– Все дома, сегодня же воскресение. Проходите, – пригласил гостей Серёжа.
Дети ещё спали, хотя на улице было уже светло, а Соня со свекровью занимались своими делами. Евпраксия с утра пораньше сидела за письменным столом и проверяла школьные тетради. Увидев гостей, она радостно с ними поздоровалась и спросила:
– Алик, как поживает твоя мама, как её здоровье?
– Она недавно умерла, – сказал он, снимая пальто. – Поэтому она и письма вам не писала. Несколько месяцев она болела простудой, а потом случился сердечный приступ.
Евпраксия посочувствовала и стала хлопотать на кухне. Соня тоже засуетилась и решила накрыть праздничный стол в большой комнате, ведь это были, в её глазах, очень важные родственники. Она слышала от мужа, что Альберт Михайлович работает большим начальником в Ленинградском ГПУ. Только странно как-то они появились в Данилове, даже не предупредили о своём приезде ни в письмах, ни телеграммой.
Серёжа, тем временем, принял у гостей верхнюю одежду и провёл в гостиную, усадил на кожаный диван. Но Алик оставил сидеть на диване жену, а сам, по привычке чекиста, прошёлся по квартире, всё осмотрел и даже заглянул в затопленную печь, прикурил там папироску и спросил:
– У вас можно закурить?
– Да, кури, не стесняйся, – разрешила Евпраксия, – я тоже иногда курю, успокаиваю нервы. Она закрыла дверь в маленькую комнату, чтобы туда, к спящим детям, не попадал дым, и продолжала месить тесто, намереваясь испечь пирог.
Выпуская изо рта дым, Алик присел на диван рядом с женой, а Сергей сел на стул напротив них.
– И когда вы поженились? – спросил Сержпинский.
Появление Алика с женой стало неожиданностью, так как от Покровских давно не было писем, и ничего о женитьбе Альберта было не известно.
– Это длинная история, дорогой Серёжа, – с загадочной улыбкой сказал Алик, – я тебе потом как-нибудь расскажу. Вы все, наверное, удивлены моему приезду? Постараюсь объяснить. После убийства в Ленинграде Кирова, наше Ленинградское управление государственной безопасности расформировали за то, что мы не обеспечили нужную охрану Кирова. К тому же в наших рядах оказались несколько человек причастных к антисоветской группировке. Они арестованы и дают показания. Меня и других работников госбезопасности понизили в должности и распределили в дальние районы страны.
– А как же ты оказался в Данилове? – с удивлением спросил Сергей.
– Я сам попросил народного комиссара НКВД Генриха Ягоду направить меня сюда. Мы с ним в восемнадцатом году служили под одной крышей у Дзержинского. Если бы не Ягода, меня бы тоже арестовали.
Сергей был очень удивлён такому повороту событий. А жена Альберта добавила:
– Теперь он начальник Даниловского райотдела НКВД.
Сержпинский запутался в этих названиях: ГПУ, ГУГБ, НКВД и попросил Алика разъяснить ему, кто кому подчиняется, и он стал разъяснять:
– После чрезвычайной комиссии в 1923 году было образовано при НКВД СССР объединённое государственное политуправление (ОГПУ), а на местах ГПУ. А в июле прошлого года ОГПУ упразднили и при НКВД образовали ГУГБ. Теперь милиция подчиняется госбезопасности. То есть ваш начальник милиции подчиняется мне. А я не подчиняюсь здесь никому, а только Ярославскому НКВД. Теперь понятно?
