Выше мы видели, что герцог Курляндский, в самый день ареста, был перевезен в Шлиссельбург; комиссия, составленная из нескольких сенаторов, рассмотрела там его дело и приговорила его к смерти. Он был помилован. Правительница Анна с самого начала переворота решила сослать его в Сибирь. Туда был послан инженер наблюдать за постройкой дома, который сооружался нарочно для его заточения. Фельдмаршал Миних набросал карандашом начерно первый его план, совсем не воображая, что делал эту работу для себя. В мае месяце герцог Курляндский был переведен с своим семейством из Шлиссельбурга в свое новое жилище. Несколько месяцев ранее, его братья и генерал Бисмарк были отправлены в разные места Сибири.
Фрейлина Юлиана фон Менгден с малолетним императором Иоанном Антоновичем.
Неизвестный художник XVIII века.
Курляндскому дворянству предложили избрать себе нового герцога, и великая княгиня дала понять ему, что, избрав принца Людвига Брауншвейгского, брата ее супруга, оно сделает ей, правительнице, удовольствие и может вперед рассчитывать на покровительство России.
23-го июня 1740 г. собравшееся дворянство избрало принца Людвига. В начале июля принц Людвиг прибыл в Петербург, где был принят со всевозможными выражениями ласки и дружбы. Его поместили сначала в Летний дворец и ему прислуживали придворные; несколько времени спустя, ему дали помещение в Зимнем дворце. Этот принц приобрел разом общее расположение своим ласковым и приветливым обращением со всеми, кто имел честь доступа к нему и все думали, что курляндцы будут счастливы, имея его государем.
Призвав принца Людвига в Петербург, правительница и министерство имели намерение женить его на царевне Елизавете лишь только он будет признан герцогом Курляндским. Царевна не соглашалась, но была бы, наконец, вынуждена выйти за него замуж, если бы не приняла других мер.
Все в государстве, казалось, было покойно, поэтому никто не имел повода жаловаться, так как Россия никогда не управлялась с большею кротостью, как в течение года правления великой княгини. Она любила оказывать милости и была, по-видимому, врагом всякой строгости. Она была бы счастлива, если бы домашнее ее поведение было так же хорошо, как в обществе, и если бы она слушалась советов умных людей, не привязываясь так в своей любимице.
Девица Юлиана фон Менгден получила такое воспитание, какое дается обыкновенно в Лифляндии дочерям помещиков, естественно предназначенным, как и во всякой другой стране, выйти замуж за какого-нибудь доброго дворянина и заниматься хозяйством в его имениях.
Так как в царствование императрицы Анны при дворе желали иметь фрейлинами лифляндок, и семейство баронов Менгден (принадлежавшее, впрочем, к числу древнейших в стране) пользовалось большим расположением герцога Курляндского, то три сестры из этой фамилии были вызваны одновременно. Старшая, по имени Доротея, вышла замуж за графа Миниха, сына фельдмаршала; вторая, Юлиана, была той любимицей великой княгини, о которой я только что упоминал, и буду еще иметь случай говорить многое; третья, Якобина, последовала вместе с любимицей за великой княгиней в ссылку; четвертая сестра, по имени Аврора, была также при дворе в правление регентши; она вышла впоследствии замуж за графа Лестока и разделила с ним его несчастие.
Легко понять, что девицы эти, мало видевшие людей, не обладали умом, необходимым для ведения дворцовых интриг; поэтому три и не вмешивались в них, но Юлиана, любимица правительницы, матери императора, захотела принимать участие в делах или, лучше сказать, от природы ленивая, она сумела передать этот порок своей повелительнице.
Принцесса затягивала самые важные дела, оставалась по нескольку дней в своей комнате, принимая сколь возможно менее лиц, одетая в одной юбке и в шушуне, с ночным убором на голове, сделанном из платка. К правительнице допускались одни только друзья и родственники фаворитки, или иностранные министры, приглашенные составить партию в карты великой княгини. Такое странное поведение не могло не оскорблять русских сановников.
Принц Антон Ульрих с грустью замечал влияние, которое девица Менгден имела на его супругу. Он делал ей по этому поводу замечания, но это повело только к частым ссорам между ними, и дало время царевне Елизавете спокойно провести необходимые интриги для восшествия на престол.
Между их высочествами возникали часто большие несогласия, продолжавшиеся по целым неделям, и фаворитка, вместо того, чтобы стараться примирить принца с принцессою, имела неосторожность еще более возбудить великую княгиню против ее супруга, а великая княгиня думала гораздо более о том, как бы пристроить свою любимицу, нежели о прочих делах империи.
