Следующий заказ, который пришел в тот день с дневной почтой, обещал быть сложнее, чем у миссис Бантри-Биндж. Заказ прислала не кто иная, как леди Физерстонхоу, матушка самого Родерика Физерстонхоу, известного в обществе как Душка Уиффи, с которым я танцевала на балах в свой первый сезон; он же был шафером на той свадьбе, куда мы ходили с Дарси О’Марой. В воскресенье родители Родерика намерены на несколько дней приехать в Лондон с кое-каким багажом и хотят, чтобы к их приезду дом был проветрен и убран, в каминах должен гореть огонь, а в спальнях сэра Уильяма и его супруги должны быть приготовлены грелки. Сам Родерик, возможно, присоединится к ним позже, если его отпустят из полка, но это маловероятно. Я от души порадовалась тому, что это было маловероятно. Я не испытывала ни малейшего желания столкнуться с Уиффи в обличье горничной. Мне вполне хватило того, как я наткнулась на Бинки, — к счастью, того легко удалось провести. Уж не знаю, как бы я объяснила свой наряд чопорному и добропорядочному Уиффи Физерстонхоу. Риджентс-парк — одно дело, там меня некому узнавать, но на Итон-плейс этот фокус не пройдет, меня там все знают.
Бинки бродил по дому, погруженный в уныние, а я не знала, как его подбодрить. Откровенно говоря, новости были самые неутешительные. Отцовская расписка оказалась подлинной, и Бинки задавался вопросом, будет ли таким уж предательством объявить, что отец давно лишился ума.
— Он ведь всегда пускал в воду резиновую уточку, когда принимал ванну, верно? — настойчиво спрашивал у меня братец. — А это ненормально, так? И помнишь, как он увлекся восточной медитацией и стоял на голове?
— Множество людей стоят на голове, — ответила я. — К тому же всем известно, что все аристократы большие чудаки.
— Я не чудак, — с жаром заявил Бинки.
— Бинки, ты разгуливаешь по поместью и беседуешь с деревьями. Я сама слышала.
— Но этому есть логическое объяснение. Деревья лучше растут, если с ними разговаривать.
— Умываю руки. Я права, поэтому больше спорить не буду, — сказала я. — А тебе придется как минимум заявить, что отец пускал изо рта пену — причем сказать это до суда, иначе суд не признает его недееспособным.
— Как-то раз он и в самом деле пускал изо рта пену, — с надеждой припомнил Бинки.
— Это было, когда он съел кусок мыла на пари.
Бинки только вздохнул.
Обычно он был таким жизнерадостным, что сейчас мне горько было на него смотреть, а я никак не могла придумать выход из положения. Мне даже закралась мысль позаимствовать у Белинды платье в стиле женщины-вамп и попытаться соблазнить де Мовиля, а потом, вскружив ему голову, выманить у него бумагу. Но, откровенно говоря, я сомневалась в своих способностях соблазнительницы.
Утром в пятницу я отправилась на Итон-плейс, снова накинув кашемировое пальто поверх униформы горничной и спрятав чепчик в карман. Войдя с черного хода, я надела чепчик и только затем повернула ключ в замке.
Я очутилась в гулком вестибюле, украшенном охотничьими трофеями — головами африканских зверей и каким-то ритуальным копьем. Стоило мне очутиться внутри, как я упала духом. Особняк оказался куда больше нашего и был весь заставлен и увешан сувенирами со всех концов света — их привозили поколения и поколения этой семьи из мест своей армейской службы. Охотно верю, что некоторые из этих сувениров были ценные и даже по-своему милые, но они занимали каждый клочок свободного пространства: изогнутые кинжалы, эбеновые маски, статуэтки, яшмовые слоны, богини из слоновой кости — все они даже с виду были очень и очень хрупкие. По стенам красовались картины — главным образом, батальные полотна. Были здесь полковые знамена, стеклянные шкафчики с медалями, а также всевозможные шпаги и сабли.
С первого взгляда было совершенно ясно, что многие поколения Физерстонхоу шли по военной стезе, и Уиффи, который поступил служить в Королевскую гвардию, продолжает их дело. Одним словом, добра в доме оказалось достаточно, чтобы вытирать там пыль весь день. Я бродила из комнаты в комнату, спрашивая себя, понадобятся ли родителям Уиффи все огромные парадные комнаты на первом этаже, или для двух дней достаточно маленькой уютной гостиной на втором.
На первом этаже помещался главный парадный зал размером с бальный, где был огромный камин, и я возблагодарила судьбу за то, что от меня не требуется его растапливать. По стенам там красовались скрещенные мечи, щиты, даже полные рыцарские доспехи. Да, похоже, многие поколения Физерстонхоу благополучно занимались убийством себе подобных.
