Права всё-таки была Эмма — устроенная тёзке засада с гипнозом без ведома и участия секретного отделения и лично ротмистра Чадского состояться никак не могла. Печально, конечно, но приходилось признать, что и без Карла Фёдоровича тут не обошлось — уж вопросы о происхождении тёзкиных рацпредложений, как, скорее всего, и о тёзкиной лояльности пришли точно от надворного советника. Ну, а чего я хотел-то? Сам же нечто подобное когда-то предсказывал и тёзку предупреждал. Что ж, будем приспосабливаться и к такому подходу, делать-то больше всё равно нечего. Хотя нет, как раз дело у нас есть — учиться и развивать тёзкины способности. Вот и продолжим… Однако продолжение назначили лишь на следующий день, так что остаток дня этого придётся, хотим мы с тёзкой того или нет, посвятить размышлениям, тем более, рекомендацию о предоставлении дворянину Елисееву отдыха до конца дня Денневитц исполнил — разумеется, после того, как тёзка доложил ему об успешном прохождении обследования на предмет выявления готовности к дальнейшему обучению. Чадский и Кривулин, как мы понимали, тоже с Карлом Фёдоровичем своими наблюдениями поделились, вот пусть шеф сидит теперь и всё это воедино сводит. Один же хрен, полной информации у него нет, так что до чего-то для нас с тёзкой ненужного почти наверняка не додумается. Хотя очередную проверку запустить, конечно, может. Но попробуем вывернуться…
Тут, кстати, у нас с дворянином Елисеевым имелись серьёзные основания для оптимизма. Да, Эмма его предупредила, за что будет ей завтра огромная благодарность. Но предупреждение оказалось не сильно конкретным и больше способствовало нашему с тёзкой боевому настрою, чем позволило подготовиться к событиям, произошедшим в кабинете профессора Хвалынцева. Тёзка вообще считал, что даже без того предупреждения мы вполне бы выкрутились, я в общем и целом с ним соглашался.
Порадовало, кстати, что у меня тоже есть кое-какие способности и возможности, аналогичные тёзкиным. Видимо, не просто так в одном теле с ним гнездимся, что-то и передалось. В этот раз именно они нас обоих и выручили. Вот только как они сработают в следующий раз, и сработают ли вообще? К какому-то внятному ответу на этот вопрос мы так и не пришли, но сам факт, безусловно, радовал — качественное превосходство Хвалынцева удалось успешно компенсировать нашим с дворянином Елисеевым превосходством численным.
Кстати, о численном превосходстве. Мы как-то с Эммой обсуждали нашу работу с Воронковым, и подруга рассказала, что вообще коллективная работа в Михайловском институте обычно не практикуется. Поразмыслив над этим, я пришёл к выводу, что ничего удивительного тут нет. Все эти способности обычно развиваются у людей, если и не эгоистичных, то всё равно в той или иной степени себя, любимых, считающих особенными, не такими, как все, и так или иначе эту свою исключительность, неважно, подлинную или мнимую, подчёркивающих. И если, например, у тёзкиной сестры эта черта характера проявлялась не так уж и сильно, то у того же Николаши Михальцова, помнится, она била через край. А такие люди не имеют обычно склонности к совместной деятельности, вот и работают в одиночку. С Эммой случай особый — у самой-то у неё самомнение вполне себе изрядное, но вот особые отношения с дворянином Елисеевым совместную с ним работу ей всячески облегчают. И результативность этой совместной работы впечатляет — сама Эмма утверждает, что даже у неё в одиночку исцеление Воронкова заняло бы намного больше времени, и усилий ей бы пришлось приложить тоже больше. С тёзкой защиту от мозговой интервенции обеспечивал я один, но без меня он бы не смог противостоять натиску Хвалынцева, и кто его знает, как бы отнёсся Денневитц к открывшейся двуглавости своего подчинённого. Так что оставалась надежда, что и при следующей попытке проверить внетабельного канцеляриста Елисеева силами Михайловского института численный перевес со всеми его преимуществами сохранится на нашей с тёзкой стороне.
На том мы как-то успокоились, и каждый занялся своим делом — тёзка уткнулся в университетские учебники, я же переключился на мысли о делах, с Михайловским институтом не связанных. Точнее, об одном деле — о поиске заказчика тёзкиной смерти.
Пока что все известные сведения указывали на этого Яковлева или лже-Яковлева. Мне всё ещё представлялось, что мы имеем дело с кем-то, кто себя за того Яковлева выдаёт, но по мере своих размышлений я начал потихоньку в этом сомневаться. Почему? Потому что Яковлев или кто он там, помогая Тригорскому нанять в Одессе исполнителей для налёта на квартиру Бакванского, явно и сам воспользовался чьей-то помощью. И вряд ли тамошние уголовники ему бы помогли, если бы раскусили его как самозванца, выдающего себя за известного в прошлом их подельника. То есть, даже если «наш» Яковлев и не Яковлев, то предстать таковым в глазах тех, кто того Яковлева знал лично, он всё же сумел, и как у него это получилось, даже не спрашивайте, внятно ответить всё равно не смогу.
