Администратор сделал еще один осторожный шаг…
Дверь неожиданно распахнулась. Он отпрянул и уставился на Анжелику – та замерла на пороге, вопросительно глядя на него сквозь темные стекла очков.
Изобразив улыбку, администратор протянул ей бутылки.
– З-забыл отдать вам воду, она полагается всем постояльцам.
Анжелика покачала головой:
– Я уже ухожу. Можете принести все завтра.
С этими словами она закрыла дверь на ключ и зашагала прочь по длинному коридору.
Администратор смотрел ей вслед, раздумывая, не попался ли он. Чего доброго, еще начальству настучит – потом проблем не оберешься!
Из-за угла появилась Маша, дежурная горничная, толкая перед собой тележку с тюками белья и рулонами серой туалетной бумаги. Поравнявшись с ним, она кивнула в сторону опустевшего коридора:
– Что за жар-птица в нашем курятнике?
– Завтра заселится… – Администратор вручил ей бутылки с водой и, вспомнив о шикарных чаевых, добавил: – Знаешь что? Уберись-ка у нее еще разок. И полотенца на новые поменяй. Обслужим гостью по высшему разряду!
Спустя неделю администратор отпер дверь и вошел в номер двести пять. Кожаный саквояж по-прежнему лежал на заправленной кровати. На тумбочке стояли четыре бутылки воды и электрический чайник, который он лично притащил из люкса.
В номер заглянула Маша.
– Что с вещами-то делать будем?
– Пусть в кладовке пока полежат, – ответил администратор, с досадой глядя на чайник.
Он все еще надеялся, что Анжелика вернется.
Марк Аси́мов остановился у пешеходного перехода. Машин не было видно, и по зебре сновали люди, не обращая внимания на красный сигнал светофора. Их силуэты, словно цветные размытые кляксы, отражались в мокром асфальте.
Он терпеливо ждал на краю тротуара. В наушниках бесновались AC/DC, пальцы в кармане пальто непроизвольно ловили гитарные риффы. До летучки оставалось достаточно времени, чтобы заскочить в кофейню. Правда, он рисковал нарваться на симпатичную девушку-бариста, которая в прошлый раз написала на его стаканчике свой номер телефона.
Еще восемь месяцев назад Марк бы не отказался с ней познакомиться, но теперь у нее не было шансов. Он улыбнулся, представляя сегодняшний вечер с Кларой. Будет здорово увидеться с ней посредине недели.
Наконец загорелся зеленый. Марк перешел дорогу и двинулся по узкой, тесно застроенной улочке. Первые этажи приземистых зданий занимали офисы и магазины. Их недавно окрашенные стены чередовались с обшарпанными фасадами, а пластиковые окна – с резными наличниками и гипсовыми барельефами. Несмотря на некоторую обветшалость, Марк любил этот район старой Москвы – разноликий, уединенный, но такой дорогостоящий центр.
Впереди показался козырек кофейни, и Марк ускорил шаг. Предвкушая первый глоток горячего, в меру крепкого, с легкой белой пенкой американо, он дернул ручку двери – закрыто. Табличка на стекле подтвердила его опасения: «Извините, сегодня мы не работаем».
Да чтоб тебя! Вернуться к метро он уже не успеет, а офисная кофеварка недели три как вышла из строя.
Приподняв ворот пальто, Марк разочарованно побрел дальше. Если бы не еженедельное собрание, будь оно неладно, сейчас бы потягивал кофе у себя на кухне, а не мерз на сыром апрельском ветру.
Спустя десять минут он нырнул в подъезд рыжеватого, потрепанного временем здания, поднялся по лестнице на второй этаж и, толкнув дверь с табличкой «Редакция “Открытый взгляд”», застыл на месте.
В приемной полукругом стояли чуть ли не все сотрудники журнала и аплодировали. Стянув наушники, Марк в растерянности смотрел на радостных коллег, продолжавших оглушительно ему хлопать. Губы тронула недоверчивая улыбка.
– Спасибо, друзья! – раздался за спиной знакомый голос. – Очень рад, очень рад. Материал только вышел, а я уже в центре внимания.
Марк оглянулся и встретился с насмешливым взглядом Антона Федосеева: оказывается, тот зашел следом и теперь отвешивал публике несколько театральные поклоны.
Секундный триумф сменился отрезвляющей действительностью. Сдержанно поздравив Федосеева, Марк направился в открытый зал редакции, ощущая себя редкостным дураком: и с чего он решил, что эти овации для него?
Не успел он повесить пальто, как на плечо легла чья-то рука.
– Асимов, зайди-ка ко мне, – бросил на ходу Станислав Нумеровский и тут же исчез за дверью своего кабинета.
Личная аудиенция у главреда обычно не сулила ничего хорошего. Чуть помедлив, Марк зашел следом и сел на один из стульев, расставленных вокруг длинного, заваленного бумагами стола. На другом его конце в широком кожаном кресле устроился Нумеровский, который, как всегда, ни минуты не мог провести спокойно: он бесконечно перекладывал карандаши, хватал смартфон, почесывал лысеющую макушку. От избытка его движений Марк сразу устал.
