– Умеешь ты успокоить человека, – иронично вскинула брови Клара, когда официант отошел. – Тогда едем завтра ко мне? Если хочешь, попрошу соседей с тобой поговорить: все же суббота, многие будут дома.
Марк благодарно вздохнул и слегка коснулся ее бокала своим:
– За моего напарника – пожалуй, самого красивого в истории журналистских расследований.
За городом правило межсезонье. Прошлогодняя жухлая трава наводила на мысли о конце осени, хотя кое-где уже пробивался зеленый ковер. К запаху прелых листьев примешивалась горьковатая свежесть первоцветов и набухших почек.
Марк любил приезжать в коттеджный поселок с многообещающим названием Эдем, где жила Клара, но еще ни разу не оставался у нее дольше чем на одну ночь. И каждый раз мучился бессонницей: оказывается, фоновый шум столицы действовал на него как отличное снотворное, которого здесь он лишался. Внезапный лай и отдаленный перестук колес редких ночных поездов – вот и все, что вклинивалось в непривычный вакуум тишины, словно колпаком накрывавшей сонный пригород.
Припарковавшись возле участка, Клара отперла калитку. К ней с радостным лаем кинулись собаки – две дворняги и вполне породистый терьер.
– Привет, морды, как вы тут?
Один из мокрых носов ткнулся в руку Марку, и он погладил жесткую рыжую шерсть.
Они зашли в дом, и, как по команде, в прихожую начали стекаться Кларины кошки, издавая нетерпеливое мяуканье – наверное, требовали еду после долгого отсутствия хозяйки. Марк до сих пор не мог запомнить их точное количество: то ли пять, то ли шесть. Кажется, он ни разу не видел их всех вместе, потому что кто-то обязательно спал или прятался в укромном уголке.
Несмотря на обилие зверья, в доме приятно пахло. Клара любила ароматические лампы, свечи, палочки благовоний – расставленные во всех помещениях, они наполняли воздух ненавязчивым сладковато-пряным запахом.
Пока она обзванивала соседей, Марк устроился в гостиной и включил телевизор. Обычно здесь стоял полумрак: окна выходили на другой участок, так что Клара редко раздвигала тяжелые шторы. В темноте Марк то и дело натыкался на очередное животное, которое с шипением отпрыгивало в сторону. В остальных комнатах было куда светлее, однако он предпочитал именно гостиную: обширный диван густого вишневого цвета заманивал множеством подушечек, мягкий ковер ласкал босые ступни, и атмосфера спокойствия окутывала его, словно теплый флисовый плед.
– Если ты готов, можем выходить.
Марк резко поднял голову, выныривая из дремоты, в которую погрузился под мерное бурчание диктора. Протер лицо ладонью, сбрасывая остатки сна, и посмотрел в сторону двери, где стояла Клара. Она уже переоделась в бежевый джемпер – его любимый – и узкие черные джинсы, немилосердно обтягивающие ее бедра. Больше всего он хотел остаться вместе с ней дома, на этом диване. Но надо было идти.
Клара звякнула связкой ключей, выудив их из вазочки на комоде, и направилась в прихожую. Зевая, Марк пошел следом.
– Не выспался? – спросила она, накидывая куртку.
– Я удивляюсь, что ты так бодра, будто сладко спала всю ночь, – поддразнил Марк с многозначительной ухмылкой, и Клара шутливо пихнула его в плечо.
Они вышли из калитки и рука об руку зашагали вдоль одинаковых заборов по обеим сторонам узкой оживленной улицы. Поселок словно пробудился от зимней спячки: то и дело их обгоняли велосипедисты, пару раз проезжали машины. Где-то ревела бензопила.
Минут через десять они подошли к участку Клариной подруги Арины Антоновой. На крыльце их встретила невысокая женщина лет пятидесяти в сером пуховике с натянутым по самые глаза капюшоном.
– А вот и вы! Проходите! – сказала она, немного гнусавя, и повела гостей в дом. – Можете не разуваться – у меня прохладно.
Они зашли в кухню. Висевший на стене телевизор показывал какой-то сериал в беззвучном режиме. В противоположном углу в металлической клетке суетился зеленый хохлатый попугайчик.
– Котел так и не починили? – участливо спросила Клара, пока хозяйка доставала чашки.
Та сбросила капюшон, под которым оказались красновато-рыжие завитушки с отросшими седыми корнями.
– Еще нет. – Она шумно высморкалась в салфетку. – Извините. Приходится обогреватели включать, а они столько электричества жрут, заразы… Марк, вы же вроде кофе пьете? Будете растворимый?
– Э-э-э… Да, пожалуйста.
Клара, казалось, смутилась:
– Мы с Риной дружим уже сто лет, она все про меня знает. Ну и про тебя тоже немного.
Рина поставила перед Марком и Кларой по большой кружке и уселась напротив, так и не сняв пуховика.
– Значит, вы теперь занимаетесь делом Лики?
Марк хлебнул коричневую жидкость и едва сдержался, чтобы не поморщиться: от кофе в чашке был разве что цвет.
– Когда вы видели Анжелику в последний раз? – вместо ответа спросил он, размешивая сахар в попытке спасти эту бурду.
– Ой, дайте вспомнить! Вроде у Клары на дне рождения, одиннадцатого июля. Да мы особо с Ликой и не пересекались. Она была… – Рина покосилась на Клару, – …несколько отстраненная, что ли. Мало с кем тут общалась.
– Например, с кем?
