– На самом деле все не так страшно. Мне, наверное, было лет пять. Бабушка ушла в магазин и оставила нас с Ликой вдвоем. Сначала мы играли в дочки-матери. Конечно же, мне досталась роль дочки – Лика всегда хотела быть мамой, даже тогда. И решила сварить мне манную кашу, а я ее терпеть не могла! Поэтому, недолго думая, отперла калитку и потихоньку слиняла, представляешь? Ушла недалеко – меня встретила наша соседка. Я возьми и скажи, что бабушка уехала и я осталась одна-одинешенька. Сердобольная тетушка забрала меня к себе, напоила чаем и все в окошко поглядывала, бабушку высматривала. У нее хранилась целая коллекция фарфоровых кукол, так что мне было чем заняться. И как-то незаметно наступил вечер, вот типа такого – еще не темно, но уже неуютно. Я у соседки и поужинала, и «Спокойной ночи, малыши» посмотрела. Когда бабушка наконец появилась перед домом соседки, рядом с ней стояли дяденька милиционер и моя зареванная сестра: оказывается, меня искали уже много часов! – со смехом закончила Клара.
Они прошли мимо распахнутой настежь калитки, на несколько секунд попав в полосу яркого света. Из глубины участка доносились стук посуды и звук работающего телевизора. Потянуло жареным мясом, и Марк невольно ускорил шаг.
– Бедная твоя бабушка, – посочувствовал он. – Соседке досталось, наверное?
– Не знаю. Когда она вывела меня им навстречу, я все понять не могла: почему все рыдают? Ведь я так здорово провела время, в куклы наигралась. Бабуля весь вечер валерьянку пила – до сих пор помню этот стойкий запах. Зато Лика больше никогда не пыталась меня накормить кашей. – Клара улыбнулась и с печальным вздохом добавила: – Когда бабушка умерла, дачу продали. А жаль.
Почти стемнело, сизые облака заволокли бледно-лиловое небо.
Вскоре они остановились возле калитки. Клара нажала на кнопку домофона, но никто не ответил.
– Я так и не дозвонилась до Егора Никитича. Наверное, у дочки гостит.
Марк кивнул. Он не особо расстроился, все и так шло как по маслу. Казалось, еще немного – и он наконец поймает ниточку, ведущую к возможной разгадке.
Клара повернулась к нему:
– Следующий дом – Ликин.
Он взял ее за руку и тихонько сжал хрупкую ладонь.
– Тогда пошли?
Клара достала ключи и отперла калитку. В тусклых сумерках угадывались неясные очертания кустов и деревьев, остальное сливалось в одно серое пятно. Единственное, что Марк хорошо видел, – это белеющую дорожку, которая уходила в глубь участка, к двухэтажному особняку.
На крыльце Клара включила уличное освещение, и Марк сощурился, когда фонари у подножия лестницы вспыхнули неожиданно ярко, обдав светом кованые перила, фасад из бежевого камня и массивную деревянную дверь.
В прихожей Клара щелкнула очередным выключателем, и множество потолочных лампочек отразились в черно-белой плитке, уложенной в шахматном порядке. Клара повесила куртку на разлапистую одноногую вешалку и бросила на стеклянную столешницу связку ключей.
– Не разувайся – здесь давно не убирались. Ищем новых арендаторов.
Они прошли дальше, в квадратный холл, где по бокам темнели два арочных проема. На второй этаж устремлялась элегантная белая лестница.
– Наверху спальня и две гостевые. Лика мечтала, что когда-нибудь она устроит там детские… А здесь гостиная, – махнула Клара в левый арочный проем. – Любимая комната Лики. Хочешь взглянуть?
Хрустальная люстра под потолком осветила просторное помещение с нежно-голубыми стенами, светлой мебелью и огромными французскими окнами в обрамлении золотистых портьер. Гостиную украшали пейзажи в стиле прованс, нежный фарфор в стеклянных витринах и дорогие ковры – все говорило о хорошем вкусе и, скорее всего, крупном счете за услуги дизайнера.
Клара остановилась у камина и нежно провела рукой по пустой мраморной поверхности.
– Раньше тут стояли фотографии и всякие сувениры из их поездок. Теперь все хранится у мамы. Пойдем дальше?
Они снова пересекли холл, прошли через светлую столовую и оказались перед закрытой дверью. Чуть помедлив, Клара отворила ее.
– Вот тут все и случилось. – Она обвела рукой огромную, раза в два больше, чем у нее, кухню. – Там, возле раковины, нашли Ликину кровь.
Марк огляделся. Вдоль стен тянулись шкафы цвета слоновой кости со стеклянными вставками, сквозь которые проглядывала нарядная посуда. Деревянная столешница переходила в высокую барную стойку. Над ней нависали нежно-оливковые абажуры. Римские шторы такого же оттенка до половины прикрывали три широких окна. Все дышало элегантной, но обманчивой простотой, где была продумана каждая мелочь, вплоть до бронзовых ручек на кухонных шкафчиках.
– С тех пор в коттедже делали ремонт? – уточнил Марк.
– Только косметический. Остальное все как при Лике.
– А замки меняли?
– Нет, да и зачем?
Он показал на еще одну дверь у дальней стены:
– Это?..
– Задняя дверь во двор. Следствие выяснило, что через нее он вытащил тело… – Голос Клары надломился. – Извини.
Марк нежно притянул ее к себе, ощутив тепло сквозь мягкую ткань джемпера.
