– Почему же ты стала шпионкой?
– Кем могла быть женщина в то время? Матерью или проституткой. Этот выбор был не для меня. Хотя в том, что я делала, было понемногу и от того, и от другого. Хочешь узнать мою историю? В той жизни мое настоящее имя было Маргарета Гертруда Зелле. Я была образцовой маленькой девочкой. Меня обожал и баловал отец, который торговал шляпами в Леувардене, в Голландии. Как видишь, ничего необычного. В 16 лет меня выгнали из школы в Лейдене, когда открылась моя связь с директором. Я вышла замуж за старого капитана корабля, некого Мак-Леода, от которого у меня было двое детей. Он-то и привез меня в Индию. Он пил и бил меня. Я развелась с ним и приехала в Париж. Там началась моя карьера восточной танцовщицы. Я танцевала в яванских нарядах, взяла имя Мата Хари, что означает «глаз зари».
– Как глаз в небе.
Она не дает отвлечь себя от рассказа.
– Представления с моим участием пользовались большим успехом. Я объездила всю Европу, была даже в Каире. Когда в 1914 году началась война, ко мне стали со всех сторон поступать предложения, ведь я свободно пересекала любые границы и говорила на многих языках.
Мата отпивает меду.
– Меня всегда привлекала форма – и военная, и морская. Приключения следовали за приключениями. Особенно с летчиками.
Я вспомнил Амандину, нашу медсестру, которая спала только с танатонавтами. Словно потенциального партнера она узнавала по форме.
Мата Хари продолжает:
– В 1916-м, разбив к тому времени немало сердец, я сама не устояла перед обаянием Вадима Маслова, русского летчика, служившего Франции. Удивительно, но я помню все, как будто это было вчера. Имена, лица, города… Вадим был ранен, я хотела увидеться с ним. Французское командование предложило мне работать на него. Я соблазнила майора Калле, военного атташе Германии в Мадриде, который передал мне немало важной информации – о подводных лодках, направлявшихся в Марокко, о короле, которого немцы собирались посадить на греческий трон. В секретных службах был один негодяй. Бушардон, капитан Бушардон. Он влюбился в меня, но мне он не нравился. Я прямо сказала ему об этом. В отместку он сфальсифицировал документы, организовал заговор, уличающий меня в том, что я была двойным агентом. В это же время начались мятежи на фронте. Нужно было найти козла отпущения. Я идеально подошла на эту роль. Меня осудили безо всяких доказательств и расстреляли в Венсеннской крепости.
Мата Хари допивает мед. Ее лицо перекошено, словно она снова чувствует, как пули пробивают ее грудь. Она встает, поворачивается ко мне спиной и смотрит на вершину горы.
– Вот так. Я путешествовала, у меня были сотни любовников, и я никогда никому не принадлежала. Но в то время свободная женщина вызывала только раздражение. Люди, которые вели «порядочный образ жизни», боялись, что мое отношение к жизни станет заразным. Ты ведь понимаешь? На протяжении сотни жизней моя карма – это карма свободной женщины. Я была королевой маленького независимого народа в Африке, куртизанкой в Венеции, поэтессой… Чаще всего я не выходила замуж, предчувствуя ловушку.
– Какую ловушку?
Мата Хари опускает глаза.
– Мужчинам всегда хочется держать женщину в клетке, потому что они боятся. А мы соглашаемся на это, потому что романтичны. К тому же нам так хочется доставлять удовольствие. Мужчины сковывают нас чувствами. Потом моим сестрам приходится терпеть мужа-алкоголика, который дерется, или любовника, который не держит ни одного из своих обещаний. Они даже соглашаются сидеть взаперти и воспитывают дочерей в убеждении, что послушание благословенно. Они доходят до того, что делают собственным детям инфибуляцию.
– ЧТО они делают?
– Девочкам зашивают влагалище, чтобы сохранить девственность. И иголки далеко не всегда стерилизуют.
В ее голосе слышится с трудом сдерживаемый гнев.
Я подхожу к ней.
– Но я не обольщаюсь. Я знаю, что женщины сами виноваты в том, что оказались в таком положении. В Индии свекрови поджигают сари невесток, чтобы завладеть приданым, понятно, что мужчины тут ни при чем. Они учат сыновей подчинять себе будущих жен, а потом еще жалуются. Нужно ясно понимать: разорвать замкнутый круг насилия можно, только если матери будут воспитывать сыновей непохожими на отцов.
– Мужчины знают, что будущее за женщинами, и они цепляются за свои привилегии, – говорю я, чтобы успокоить Мату.
– Однажды, – отвечает она, – мужчины на «Земле-1» будут умолять женщин, чтобы они согласились брать их в мужья.
Я качаю головой.
– Мы возьмем реванш. Сначала так будет в демократических странах, потом и во всем мире. Женщины скажут: «Нет! Мы не хотим ваших обручальных колец, свадеб, детей. Мы хотим быть свободными».
Она ударяет кулаком в стену.
– Это и есть твоя утопия?
– Да, потому что у нас, у женщин, есть ценности, которые мы можем передать. Ценности, связанные с нашей способностью давать другим жизнь. И ценности, связанные со смертью и подчинением, не должны победить.
