Рядом одни боги-ученики играют в шахматы на походном столике, вкопанном в песок, другие – в го, в ролевые игры, в «Ялту» – игру, в которой на треугольном поле передвигаются белые, черные и красные шахматные фигуры.
Густав Эйфель против Прудона и Бруно.
– Привет, Мишель, привет, Мата! Хорошо провели ночь? – подначивает Эйфель.
– Никто не заметил, как вы ушли вчера вечером. Скрылись, как воры, – добавляет Бруно.
Не придумав оригинального ответа, я здороваюсь с остальными.
– Привет, Жорж.
– Привет!
Сегодня утром нет занятий, сражения, напряжения, и я чувствую себя необыкновенно легко.
– Давай сядем здесь, – предлагает моя спутница, указывая на свободное место, где можно постелить полотенца, – между Лафонтеном и Вольтером.
– Отлично, – соглашаюсь я, надевая солнечные очки.
На берегу двое учеников играют в волейбол, перебрасывая мяч через сетку.
Я подхожу к группе учеников, играющих в карты. Я не сразу узнаю, что это за игра. Потом вспоминаю, что читал о ней в «Энциклопедии»: это Элевсинская игра. Она отлично подходит к этому месту, потому что игрокам нужно найти… правила игры.
Другие ученики купаются. Кажется, вода довольно прохладная. Они заходят в воду постепенно, обливая шею, плечи и живот. Эдит Пиаф напевает, чтобы подбодрить себя: «Нет, я ни о чем не жалею».
– Хорошая вода? – спрашиваю я.
Передо мной возникает сатир и тянет за руку:
– Хорошая вода, – повторяет он.
– Оставь меня в покое, – говорю я.
– Оставь меня в покое, оставь меня в покое, оставь меня в покое.
Эти сатиры со своей манией всех передразнивать прямо наказание какое-то.
– Сначала немного холодно, а потом уже и вылезать не хочется, – отзывается Симона Синьоре. Она стоит в воде по шею.
Я вытягиваюсь на полотенце.
– Что будем делать?
– Отдыхать, – отвечает Мата Хари.
Мне кажется несколько безнравственным вылезти из постели, чтобы спать на пляже, но я подчиняюсь. Вдруг кто-то загораживает солнце.
– Можно сесть рядом с вами? – спрашивает Рауль Разорбак.
– Конечно, – разрешает Мата Хари. Мой друг устраивается на песке.
– Я хотел сказать тебе, Мишель, что твои люди-дельфины и китовый порт… В общем… В общем, мне очень жаль, что так вышло.
Он говорит так, словно его народ действовал сам по себе. Словно он отец детей, которые случайно разбили окно мячом.
– Ты сожалеешь, что дал тем, кто выжил, сбежать морем? – усмехаюсь я.
– Нет, я говорю серьезно. Я считаю, что во многом действовал неумело, и моя реакция на твои действия была слишком примитивной. Это ответный удар на действия твоего Освободителя. Я не был готов к тому, что все может рухнуть, повинуясь воле одного решительного человека.
Я стараюсь остаться безразличным.
– В игре много неожиданностей.
– После ужина мы с теонавтами собираемся устроить вылазку в Оранжевую зону. У нас есть шлемы. Помнишь, я тебе говорил, и…
– Постойте, я тоже предполагала сегодня отправиться в исследовательскую экспедицию, – протестует Мата Хари, которая слышала наш разговор.
– Да, и куда же?
– На материк пяти чувств. Я улыбаюсь и целую ей руку.
– Очень жаль, Рауль, – отвечаю я. – Сегодня вечером обойдетесь без меня.
Оры устанавливают рядом с нами гриль для барбекю. Рауль идет купаться.
Мы с Матой Хари греемся на солнце, словно ящерицы.
– Сегодня вечером я не пойду с Раулем и не останусь с тобой, – говорю я.
Мата Хари сдвигает очки на нос и внимательно смотрит на меня.
– Что же ты будешь делать?
– Ничего особенного.
– Скажи мне, иначе я не оставлю тебя в покое. Я шепчу ей на ухо:
– Я хочу продолжить партию.
– Но это запрещено. Сейчас каникулы. Наши народы живут без нас, по тому сценарию, который мы им дали.
– Вот именно. А я хотел бы изменить мой сценарий. Мата Хари смотрит на меня с беспокойством:
– Мы ничего не можем сделать. У нас нет доступа к игре.
Я целую ее.
– Я уже делал это.
– Значит, это ты – тот наглый гость, о котором говорил Атлант?
– Я и Эдмонд Уэллс. У нас не было выбора. От наших народов осталась кучка потерпевших кораблекрушение, шторм трепал их в море на утлом суденышке. Нам оставалось нарушение правил или гибель.
– Теперь я понимаю, как вам удалось создать такую развитую цивилизацию на острове Спокойствия[19].
– Мне кажется, снова наступил переходный этап. Оставить сейчас мой народ на целый день без присмотра, это… это слишком большой риск.
– Мой народ защитит твоих людей.
– Но мои люди живут не только среди людей-волков. Люди-дельфины рассеяны по всему свету, и везде они либо рабы, либо угнетенное меньшинство. Я не могу бросить их.
Ее лицо совсем близко.
– Ты одержим демоном игры. Эти слова удивляют меня.
– Вот на эту приманку сатана и поймает всех нас. Он ловит нас на страсти быть богом.
– Что плохого в нежелании проиграть?
– Вы, мужчины, все одинаковы. Когда речь идет о власти, вас не удержать.
– Если хочешь, можешь пойти со мной.
– Я хотела провести чудесный вечер с тобой. А ты уже говоришь со мной о работе!
Она отворачивается.
– На что ты надеешься? Привести твой народ обратно в исконные земли людей-дельфинов?
– Почему бы и нет?
Она пожимает плечами.
– Неужели ты так любишь своих смертных?
