Дыхание богов полностью

Передо мной скалистая, почти отвесная стена. Я лезу вверх, цепляясь руками и ногами. Теперь я не собираюсь сдаваться. Кроме того, у меня нет выбора. Мокрые камни скользят под руками, пропитанная водой тога весит целую тонну, но я нащупываю опору и стремлюсь вверх. Сорвавшись несколько раз вниз, я наконец заканчиваю восхождение. Я вижу плато, заросшее соснами. Я без сил, а дождь усиливается. Начинается град. Я больше не могу идти вперед.

Нахожу сосну, в стволе которой от земли до ветвей образовалось дупло, и сворачиваюсь клубком у ее корней. Мощное дерево защищает меня, я срываю несколько папоротников и закрываю вход в дупло.

Сквозь листья папоротника я смотрю на гору, окутанную туманом.

Я дрожу от холода. Не знаю, чем все это кончится. Но твердо знаю, что не хочу отступать.

Существует одна не очень известная профессия – шептун. Шептунов нанимают конные заводы для того, чтобы они успокаивали лошадей, особенно беговых, у которых расшатаны нервы. Хорошему развитию лошади часто мешает то, что ей не дают интересоваться миром.

Больше всего ее беспокоят шоры, маленькие кусочки кожи, которыми ей закрывают глаза, чтобы она не смотрела по сторонам. Чем умнее животное, тем тяжелее оно переносит, что его лишают возможность видеть происходящее вокруг.

Шептун тихо разговаривает с лошадью, шепчет ей на ухо, устанавливая с ней особые отношения, отличающиеся от тех, когда ее просто используют. Лошадь словно открывает новый способ общения с человеком и может теперь простить ему ограничение ее поля зрения.

Град перестает барабанить по земле. Восходит второе солнце.

Я вспоминаю слова Эдмонда Уэллса: «Даже несчастьям надоедает нападать на одного и того же человека».

Несмотря на сырость, земля не размокла.

Я иду через лес, в котором становится все светлее. Папоротники, покрытые каплями дождя, пахнут перегноем. Под ногами хрустит выпавший град.

Я иду вверх по пологому склону. Солнце багровеет, заливает красным светом плотные облака на вершине горы.

Я иду вперед, чувствуя растущий голод.

Я думаю о Мате Хари. Она спасла меня от Горгоны. Благодаря ей у меня появилось желание стать хозяином своей судьбы. Она не только спасла мне жизнь, не только была моей помощницей, она положила начало моему освобождению.

Афродита причинила мне столько зла, сколько смогла, разрушив напоследок мой летательный аппарат. Однако именно из-за того, что дирижабль был уничтожен, я решился улететь на Пегасе. Иногда и зло идет на пользу.

Не нужно больше думать об этом чудовище в женском обличье.

«То, что не убивает нас, делает нас сильнее» – глупее ничего не придумать. Я помню, что, когда был врачом на «Земле-1», я работал в «скорой помощи», выезжавшей на дорожные происшествия. Люди не всегда погибали в авариях, но сильнее от этого не становились. Сколько из них осталось калеками на всю жизнь? Бывают испытания, от которых невозможно оправиться. Я должен записать это в «Энциклопедию».

Я решительно иду вперед.

Склон становится более крутым, местность становится каменистой.

Я знаю, что мой Просвещенный не был Христом. Я лишь кое-что позаимствовал. И он погиб не на кресте, а на колу. Преемник Рауля не апостол Павел. Рауль тоже просто кое-что позаимствовал.

Порт людей-китов не был Карфагеном.

Мой молодой полководец не был Ганнибалом.

Царь-реформатор не был Эхнатоном.

А остров Спокойствия – не Атлантида.

Это лишь копии, повторял я себе. Или же…

«Мы думаем, что выбираем. На самом деле мы лишь идем уже проложенным путем», – объяснял нам Жорж Мельес.

Какой нам интерес повторять историю «Земли-1»? Разумеется, все это были лишь совпадения и результат слабой работы нашего воображения. Все цивилизации на любой планете во Вселенной следуют одной и той же логике развития событий… и мы следуем ей. Три шага вперед, два назад.

Невозможно двигаться быстрее.