И наступило завтра. Оно было в разы хуже, чем вчера. К обычному экзаменационному мандражу добавился страх быть пойманным. Ведь я – подставное лицо, и это лицо нисколько не похоже на фотокарточку экзаменационного билета моего брата. Разве что очки такие же. И все повторилось. Я быстро решил первые четыре задачи и… поплыл. Теперь я подолгу сидел с закрытыми глазами, но ясность не возвращалась. Экзаменационный билет, как и положено, лежал на столе, но я его больше чем наполовину зарыл в черновиках. А мне все мерещилось, что он сейчас выпрыгнет из этой груды и заорет: «Посмотрите на меня! Я вовсе не похож на этого жулика»! Только вчера я еще не был жуликом, а сегодня тот же самый честный и хороший я – уже жулик и проходимец. Может быть, сегодняшний экзаменатор был не менее благороден, чем вчерашний, и он, может быть, тоже мог бы отпустить меня погулять в коридоре, кто знает? Но сегодняшний я не был я вчерашний.
«Хватит»! – решил я, пошел к столу и сдал работу.
Брат ждал внизу, в институтском скверике.
– Решил из пяти четыре, – предупредил я его вопрос.
– Но эти четыре железно?
– Сто процентов.
– Тогда поехали в Сокольники. Коньяк пить. – Он встал с лавочки. В сумке отчетливо звякнуло.
– Четыре из пяти для человека, который четыре года отбарабанил… Как ты думаешь?
– Я думаю, вполне прилично.
– Постой, получается: приблизительно по примеру за каждый год службы? Выходит, вооруженные силы не выколачивают из нас знания, а наоборот – вколачивают?.. Так, что ль?
– Да, брось ты, Валер. Дело сделано.
– Было бы подозрительно, если бы я, то есть ты, решил все пять. Я же не на флоте служил, – балагурил брат. Видно было за версту, что он страшно доволен.
– А откуда деньги? – спросил я.
– Отец выделяет на поощрение наук, по 25 рублей на каждую науку.
– На каждый экзамен?
– Ну, да. Кроме сочинения.
– А оценку за сочинение уже выставили?
– Тройка.
– Ну, скажи. Зачем ты так рисковал? Лучше бы я написал.
– Сочинение пишется часа четыре. Большие возможности попасться с экзаменационным билетом…
Конечно, этот день для моей подготовки пропал. Но мы в Сокольниках так крепко нагрузились, что почти что пропал и следующий. Только к вечеру я стал способен кое-что пролистать. А я знал свои слабые места. Были они даже в любимой алгебре.
Уже в аудитории за полчаса подготовки я так и не успел дойти до последнего вопроса. При беглом знакомстве с билетом меня сразу ужаснул второй вопрос: «Докажите теорему»… Я ее напрочь не помнил. Минуты две ушло на борьбу с собой. «Успокоиться и думать»! – приказал себе. И вот минут за пятнадцать при помощи аксиом, лемм и своей собственной склонности к логике я ее доказал. Са-ам! Но экзаменатор был тертый калач. Откровенно не интересуясь моими записями и задав всего пару вопросов, он быстро нащупал мои слабые места. Именно те, которые я так и не успел освежить. Как математик он мгновенно доказал мне, что я вообще ничего не знаю. А пятерка за письменную работу объясняется просто – списал. Наверное, по этой же причине он так и не заглянул в мои записи.
– Ничего я не списывал, – возмущенно сказал я. – Посмотрите мое доказательство теоремы. Я ее не помню и писал не по памяти. Я ее сам доказал. У вас тут, кажется, не физмат?
– Свободны – три! – прекратил он дискуссию. – Вернитесь, вы забыли экзаменационный билет.
– А на хера он мне теперь сдался?
– Послушайте, не стоит так отчаиваться, – лицемерно сказал он, – три – это еще не два. В самом крайнем случае поступите на будущий год.
– Оцените, как математик, этот редкий математический казус, когда три фактически равняется двум. А чтобы еще раз поступать к вам, так здесь, кажется, не Гарвард…
«Три» мне было точно безразлично и не нужно. Но эта тройка была моей настоящей победой. Ведь он откровенно меня заваливал, искренне и нежно. А все-таки на двойку так и не натянул. К тому же, хотел выглядеть в моих глазах человеком, а может быть, и в своих собственных.
А брата мы коллективно поступили, и он стал студентом. Ну, ему-то нужнее. Мое время терпит.
В сентябре я пошел на работу. Отец устроил, через своего заказчика. Само трудоустройство не было проблемой. Сложней было вспомнить и найти такого заказчика, чтобы не только пальто у братьев были одинаковые. Но раз один работает в КБ, то чтобы и другой тоже работал в КБ.
Мое КБ находилось на территории огромного завода. Едва увидев это нагромождение вытянутых приземистых зданий, густо оплетенных паутиной трубопроводов, воздуховодов, каких-то вентиляционных приспособлений, я глубоко и искренне возненавидел завод. Я специально не называю здесь имени этого, быть может, и прославленного предприятия. Ведь кто-то проработал там всю жизнь, кто-то вырос в уникального специалиста, кто-то встретил девушку… Конечно, потом примелькались все эти обложенные рваной стекловатой трубы, но чтобы я когда-нибудь почувствовал себя здесь в своей тарелке… Позже я четыре года работал еще на одном заводе, но он мало того что был компактней и цивильней, главное – туда я пришел обстрелянным. А первое, самое первое впечатление от завода: бррр!
