- Здравствуй, Апраксин, но ты нашел не самое удачное время для звонка. Я вся в работе, - говорит моя бывшая без всяких симптомов очарования.
- Сегодня день рождения нашей дочери. Спасибо за цветы, за память, - спокойно отвечаю я.
- Да, сегодня нашей дочурке было бы восемь лет.
Тут возникает неловкая пауза.
- Пожалуйста, если тебе там что-то наговорил папа, то знай, в семье бывает разное, - срывается вдруг Галина. – У этой Эльвиры не держится. Все у нас хорошо, Гаврош…
- Я не знаю, о чем ты, но я рад, что у вас все нормально. Ты хочешь поехать со мной на кладбище?
- Да я бы с удовольствием, но у меня консилиум через пять минут. Прости. – и она кладет трубку.
… Я беру такси, заезжаю в цветочный магазин, покупаю еще розы и еду на кладбище. Я с трудом нахожу оградку с памятником малютки, кое-как расчищаю снег и мокрой перчаткой протираю фотографию. Здесь ее лицо то же, что у меня в доме на портрете с мячом. Кладу цветы.
Я стою долго, пока не чувствую, как начали подмерзать пальцы увечной ноги. От памяти в голове тесно. И я ухожу с тяжелой мыслью… О Гале. Она принесла мне розы, чтобы я их отвез на кладбище. Ей некогда. Ей всегда некогда. Сегодня вот консилиум. Я не знаю, что это? Но по-моему, очень жестоко.
… На традиционном мальчишнике, посвященном очередной годовщине вывода войск из Афганистана, я был недолго. Резкое охлаждение отношений с Анютой эти неожиданные розы Галины в памятный для нас обоих день, и чуть раньше - вся эта катавасия вокруг очерка в «Вечерке», крепенько подорвали мою нервную систему. Я почувствовал дикую усталость. А тут еще сюрприз, позвонил с дачи Пахомыч, поздравил с кроличьим приплодом. И здесь необходима моя помощь – «мелюзга» требует участия и ласки. Тут я едва сдержал себя, чтобы не послать на фиг весь этот приплод… Только его мне и не доставало. Но вовремя взял себя в руки. Пахомыч-то, светлый человек, причем? В общем, объяснил старику как мог, что в силу морального и физического истощения – прошу дать отгулы. Нетушки больше сил. И Пахомыч меня понял. Конечно, все затраты по уходу и содержанию младенцев я возьму на себя в любом объеме, только потом.
- Добре, сынку, отоспись. Мне не впервой. Отогрею, откормлю, пусть душечка твоя будет спокойна. Я пока клетку с приплодом в дом занесу и каминчик потоплю.
- Поступайте, как считаете нужным.
Укладываясь в постель, я подумал было отключить телефон, но вспомнил об Анюте – вдруг ей вздумается мне позвонить. Не выдержит… Если у меня душа болит, не может такого быть, чтоб у нее не болела…
