- Виват, славяне. – И мне: – Ты только никому об этом не рассказывай. И о стволе тоже. Все же хорошо. Можно перекурить.
- Хорошо-то хорошо, - пробурчал я - ловя себя на волнении. – Ну и что дальше?
- А ничего. Пусть знают, что шутить с нами опасно. Как говорят: против лома нет приема, если нет другого лома. А я эту ямочку давненько пригрел для такого случая. Как-то мамзельку одну сюда подвозил и сам было чудом не влетел. Вот так и запала в душу.
- Дамочка? – сострил я.
- И дамочка тоже.
На базу мы возвращались в прекрасном настроении. А у входа нас встретил Руслан.
- Вот стою, воздухом свежим дышу и вас поджидаю. Ну как встреча?
- Нормально. Поселок. Но людей было много. – ответил я. – Вопросами забросали. Коммуналка, дороги, вода и так, по мелочам.
- А чего бледный-то такой? – спросил Руслан.
- Сезонный авитаминоз, - как-то сразу нашелся я. – И нога к вечеру ломить стала.
- Ничего. Как там в песенке «Еще немного, еще чуть-чуть. Последний бой - он трудный самый», - загадочно так улыбался Батищев. – Ты помнишь, я тебе говорил об одной спецвстрече. Я посмотрел в график, завтра у тебя окно после обеда. Так что ты поступаешь в мое распоряжение на 15.00. Мероприятие в «Метрополе», памятном тебе кабачке. Банкетный зал заказан. Но Фрося об этом знать не должна.
- Как это? – не понял я. – А куда ж ты меня забираешь? Для нее. И потом, завтра мое дежурство в Общественной приемной.
- Пойдет Челноков. А ты, якобы, поможешь Аскольду с обзором. Обзор-то он уже сделал, но ты ему поможешь, понял, для Фроси. – «Он очень просил», скажешь если что.
Тут я заглянул в глаза Батищева.
- Только честно? Криминал?
- Честно? Это будущее России, согласно теории классиков и текущего процесса. Не бойся, бить не будут, - похлопал он меня по плечу. – Если спросят чего-нибудь, ответишь, а так будешь сидеть, попивать «Текилу» или «Амаретто», вкусно кушать и делать умное лицо, согласно своего знаменитого портрета на Универмаге.
- Ладно, бандиты так бандиты, - ухмыльнулся я.
- Поправляю. Деловые люди… Это мой шанс, - как-то потерянно проговорил Руслан и мне вдруг стало его жаль.
