Тут я достал из папки ходатайство военкома и протянул ему. Председатель взял в руки бумагу и, бегло пробежав взглядом, выдохнул нервно:
- Да все тут правильно, офицер. Но нет у меня метров. Вы же видите, что творится в стране. Все стройки заморожены. Да что стройки, вот прилавки пустые.
- Но я лишнего не прошу. Однушку, если можно. В любой части города, хоть в старом секторе. Согласен ждать. Положено ведь…
- Да положено, положено. И ветеранам Отечественной положено, и многодетным семьям. Вы еще скажите, что блюли интересы государства на передовых рубежах, а мы тут бюрократы, - распалялся за столом голубоглазый чиновник. – А что мы можем?
- Извините, зачем так нервничать… Я же не прошу прямо сейчас. Понимаю, существует порядок, очередь. Я согласен ждать. Объясните только по-человечески. Вы обязаны помогать людям.
- Нет, скажите пожалуйста, обязан. Это государство вам обязано, - возвращает мне ходатайство чиновник.
Тут вдруг я ловлю себя на том, что теряю интерес к проблемам получения жилья и обретаю спокойствие.
- Вот я и обратился к государству в вашем лице.
- Льготы, у всех льготы, они там сверху клепают инструкции, а мы тут разгребаем с утра до ночи.
Здесь мне трудно сдержаться.
- Ну, по вас не видно, что вы припотели. – Я встал. – Извините, другого, в принципе, от власти я и не ожидал.
- Можете обижаться сколько угодно, - вскочил из-за стола хозяин кабинета. – Таких как вы знаете сколько приходит? Афганистан, ну и что? Я вас туда не посылал.
- Вы нет, это верно. Родина посылала.
Тут чиновник вероятно понял, что перегнул, сделал попытку улыбнуться, но вышла жалкая гримаса.
- Ладно, оставьте документы. И напишите заявление по форме. Сообщим о результате. Вот вы б сели на мое место и делили бы шкуру неубитого медведя.
- Да я б сел, но вы не уступите, - усмехнулся я, шагая к двери.
- А вы на меня пожалуйтесь, - догоняет реплика председателя.
- Много чести, - говорю я уже в приемной, встречаясь с растерянным взглядом секретарши.
- Вам надо написать заявление. По форме, – говорит она.
- Ну да, конечно, - беру я себя в руки. – Я напишу потом, можно?
- Можно… - взглядом сочувствует мне девица.
Вечером я позвонил тестю и в красках расписал свой визит к председателю. Сергей Сергеевич отчего-то спросил:
- Ты разговаривал с ним тет-а-тет?
- Ну да. Мы были одни в кабинете.
