Лариса что-то шелестит пересохшими губами. Приблизившись, я разбираю несколько слов. Она попала: ей вешают уже не одну витрину, а парочку, и воровство, потому что до приезда ментов кое-что растащили.
Она растеряна или натурально играет? Я знаю, у нее есть таланты, но так же знаю, что когда мне негде было жить в этом городе, она взяла меня на квартиру, а любовников раскручивала на съемную или гостиницы. Еще я знаю, что она оставила работу в салоне Яра и потом, никто не отменял общего детства. Оно было и все, одно на двоих, когда две девочки верили на слово.
В два шага я оказываюсь у стола мужика в погонах, кольцо само ползет с моего пальца. Наверное, давно пора было это сделать. Кладу его на стол.
— Пойдем, — оборачиваюсь к Ларисе.
Она уже берется за ручку двери, но капитан ударяет кулаком и хрюкает боровом:
— За дурака держите?!
— Мало?! — рявкаю я и срываю с шеи золотую цепочку с кулоном.
— Это подделка! — он трусит у меня перед глазами кольцом и косится на цепочку. — А этого — да, мало!
— Это золото и желтый бриллиант, — цежу сквозь зубы, снова жалея, что в мокасинах. — А кулон с изумрудом. Мало?!
Моя рука тянется в обманном жесте, и кольцо с кулоном мгновенно исчезают в толстых пальцах.
— Идиотка! Это подделка! — мужик падает в кресло, сокрушенно рассматривая трофеи. — Разве что для дочери, как игрушка, или для ее куклы… Ладно, выметайтесь! Обе!
Я много что хочу ему сказать и мне плевать, что нет каблуков — главное, не промахнусь, но Лариса тянет за рукав и шепчет испуганно, что надо уходить, скорее, пока не передумал, здесь больно бьют. Плевать на боль, но, пожалев подругу, выхожу в коридор. Два шага, а уже дышится легче. Лариса подхватывает под руку, а на улице, как боевое знамя, передает Макару.
— А вы куда сейчас? — интересуется, поглядывая на тучки.
— В больницу, — говорю я.
— А, тогда мне лучше на такси, наверное? Ну что, спасибо тебе, подруга, и надумаешь вернуться — возвращайся! — и с этими словами она торопливо уходит.
Я смотрю, как она ловит машину с шашечками, как исчезает в ней, и только после этого забираюсь в салон. Макар садится рядом, но не заводит машину, и на меня не смотрит — только прямо перед собой.
— Вы были правы, — говорю я, надеясь, что в голосе не отражается разочарование. — Ты и Наталья. Это был развод для лохов. Но мне не жаль.
И мне становится легче, так, будто я разжала пальцы, освободив воздушный шарик на ниточке. А вместе с ним — себя. Задевает не то, что Лариса уезжает на такси и несмотря на разбитые губы, на ней остаются длинные старинные серьги, которые легко сошли бы за выкуп. Она не спросила, что я делаю в больнице, хотя бы просто из любопытства. А почему?
Да потому что знала обо всем. Знала.
Правда, при встрече сильно сжала в объятиях, но это как черт дергает погладить и постирать в Божий праздник. Вот и она, зная, что случилось со мной, кинулась обниматься. Но если есть малейший шанс, что я строю очередную башню из собственных опасений и страха, я лучше проверю.
— Макар, давай заедем в «Песок».
— Минуту, — застегивает на мне ремень безопасности и выходит из машины.
С опаской слежу, чтобы не рванул в отделение, но он говорит по мобильному. Наверное, важный звонок, он ведь живет полной жизнью, работает в отличие от меня, да и вряд ли заметил, что на мне нет кольца.
— Едем, — заводит машину, и мы плавно трогаемся с места.
Странное дело, человек, сидящий по левую сторону от меня, сделал все, чтобы моя жизнь разлетелась вдребезги, а я не боюсь его. И устало закрываю глаза, доверяя. Мне кажется, ответ ждет меня в нашем разговоре, но я пока не могу даже мысленно возвращаться к пережитому. Поставила блок, и остатками сил удерживаю его, иначе выражение «сносит крышу» отхвачу в полной мере.
Глаза открываю только когда машина останавливается. Макар не задает вопросов, не торопит и я сижу в салоне, поглядывая в окно на прозрачную дверь, за которой скрываются расфуфыренные мадамы. Помнится, речь шла о смене ценовой политики, но ни одна из клиенток не выглядит обычной девушкой с улицы. Клатчи, тявкающие собачки под мышкой, каблуки-сделай дырку в асфальте, обтягивающие бесцеллюлитные прелести юбки.
— Зайти с тобой? — заметив, что собираюсь на выход, спрашивает Макар.
Я качаю головой, и он отстегивает мой ремень безопасности. Холодный ветер ударяет в лицо срывающимися дождевыми каплями. Бодрит — это хорошо, а то у меня такая слабость, что круги перед глазами пляшут.
Прохожие оглядываются, наверное, походка у меня сногсшибательная, и девушка без яркого макияжа в большом городе — нонсенс. Пусть смотрят, мне скрывать нечего.
Мое появление не вдохновляет и девушку на ресепшине. Сидит, пьет чай за стойкой, что-то читает, только макушка высвечивает, а ведь колокольчик ей подсказал, что в салон зашли. Может, журнал интересный? Прочищаю горло «кхе-кхеком», и девушка поднимает голову.
— Ой, здравствуйте! — подскакивает. — А я вас сразу не узнала!
