Гермиона кивнула и, опустив взгляд, глубоко вдохнула.
– Профессор, я хочу, чтобы вы совершили над нами Непреложный обет. Я хочу спасти его, и сделаю это, – в её глазах стояли слезы, когда она подняла на него взгляд.
Профессор, сцепив руки в замок, положил их на стол, внимательно смотря на гриффиндорку.
– Вы знаете, что это за заклятие? Вы умрете, если нарушите его, – строго сказал он.
– Я знаю, я знаю об этом, профессор, но я готова к этому, потому что знаю, что у меня получится, – с отчаянием в голосе, сказала Гермиона. – Прошу вас.
Дамблдор вздохнул, и, откинувшись на спинку стула, произнёс:
– Для начала вам нужно узнать, захочет ли этого Том.
Девушка поднялась со своего места и утирая слёзы, что дорожкой прочертили по её щеке, улыбнулась.
– Я уговорю его. Я знаю, что он меня поймет!
– Гермиона, я вижу, что вы с ним близки, но не забывайте, что люди, которых вы приблизили, оставляют самые глубокие душевные раны, – в голосе профессора мелькнула грусть, уж он хорошо знал, что семя зла не так просто искоренить из человека.
Грейнджер прижала руки к груди, как никогда уверенная в себе и в том, что всё возможно. Та ночь оставила неизгладимый след, и девушка точно ощутила, что Том к ней неравнодушен. Они долго лежали тогда с ним вместе у горящего камина. Блики от языков пламени оставляли причудливые тени на обнаженных телах. И даже слова были не нужны, потому что им обоим было хорошо от тепла, что между ними рождалось. Он тогда крепко прижал её к себе, целуя в макушку, и от той нежности внутри всё щемило. Эти воспоминания стали её уверенностью в том, что она станет его опорой и тем маяком, который сможет увести его от смертоносных скал ужасающих поступков. Именно с такими мыслями Гермиона покинула кабинет профессора Дамблдора, направляясь в гостиную Гриффиндора. Завтра она обязательно встретится с Томом, и возможно даже расскажет ему, что она совершенно из другого времени.
* * *
Весь вечер Реддл ощущал опаляющую изнутри злость. Но внешне это выражалось только в убийственно взгляде и сильно сжатых зубах. Даже слизеринцы видя, что их староста, мягко говоря, не в духе, обходили его стороной. Когда все ученики разошлись по своим комнатам, готовясь ко сну, на диване в гостиной остались только Реддл, Лестрейндж и Эйвери. Последний с явным нетерпением спросил:
– По какой причине ты нас позвал, Лорд?
Том взял себя в руки, на время, заставляя ярость отступить. Она сменилась холодным расчетом.
– Мы близки к самому важному этапу, – сказал он, сложив руки на груди. – Недавно я открыл Тайную комнату Хогвартса и видел, что скрывается за Ужасом Слизерина.
Было видно, что оба его последователя напряглись в ожидании, и усмешка на лице Реддла дополнила то, что он сказал дальше.
– Завтра, я выпущу его на охоту за грязнокровками. И у меня есть одна жертва, которая станет первой в длинном списке тех, кого мы уничтожим, – высокомерно произнёс Том, переводя взгляд с Эйвери на Лестренджа. – Но нужно быть осторожным. Нас не должны вычислить. Всё будет постепенно. Один за другим, пока они не поймут, что только чистокровные волшебники будут проживать в магическом мире.
Оба слушателя встрепенулись, и Лестрейндж потёр руки в явном знаке одобрения.
– Я рад, что ты вернулся к нашему плану, а то я подумать успел, что тебе по душе девчонка, нежели власть, – произнёс брюнет, ощущая воодушевление.
– Она была моим ключом к Дамблдору, теперь старик не ходит за мной по пятам и это упрощает мне жизнь, – с легкостью соврал Реддл, и, поднимаясь с дивана, добавил. – Завтра василиск получит первую свою жертву, и байка в которую уже практически прекратили верить, станет проклятием для грязнокровок.
Он скрылся в коридоре, что вёл в его спальню. И в некотором роде даже был благодарен этой девчонке, она напомнила ему, кто он такой. И о целях, которые он ставил много лет, чтобы в итоге ступить на тропу справедливого суда над такими как она. Больше ничего не стояло между ним и покорением мира. Ещё немного и Том Марволо Реддл канет в небытие, оставляя только Лорда Волдеморта. Тем более, сейчас всплыл в голове разговор со Слизнортом, который прошёл на следующий день после посещения его вечеринки. Именно тогда Том задал самый важный вопрос о крестражах, и теперь точно знал, что он может раздробить душу на несколько частей. Что он обретёт бессмертие, и ничто уже не будет стоять на его пути.
* * *
Казалось Том, совсем утратил чувство опасности, его даже не смущало, что среди бела дня он стоял в туалете для девочек. Он был пуст, во всяком случае, Реддл не пошёл проверять по кабинкам, посчитав это лишним. Практически все ученики были на уроках, и это было ему на руку.
– Откройся, – твердым голосом произнес слизеринец, и когда вход был открыт, он позвал василиска. – Приди на мой зов...
