– Ключ вам не потребуется, – заверил я. – Войти мы сможем через подвальное окно. А что касается другой ошибки, то думаю, они побоятся обратиться в полицию.
– А если полиция их схватит?
– Ну что ж, на этот риск придется идти.
– Совершенно не обязательно.
– Может быть. Но раз я взялся за дело, вы должны полностью предоставить его мне.
Она промолчала.
Черт возьми, блондинка меня достаточно ясно предупреждала о Мадлон, но теперь я понял, что уже поздно что-либо менять.
Мы приближались к ее дому.
– Езжайте медленнее, – руководила она. – Сейчас направо, за кладбище, а потом налево.
Я увидел поросший плющом угол кладбищенской ограды.
– Теперь налево.
Дорога была посыпана гравием, а слева, за изгородью, простиралось поле. Мы проехали мимо освещенного дома.
На улицу выскочила собака и со злобным лаем помчалась за нами. Я начал нервничать.
Конечно, было безумием возвращаться сюда. Полиция искала миссис Батлер. И вот она сама попадает в расставленную ловушку. Возможно, в темноте нам удастся скрыться, но вряд ли это нам поможет. Копы тотчас оцепят все улицы вокруг, и ловушка захлопнется. Однако ничего другого не оставалось – нам нужны были ключи от банковских сейфов.
Как бы между прочим я спросил:
– У вас при себе достаточно денег? Или в доме?
– Да, – ответила она. – У меня в сумочке тысяча долларов.
– Хорошо, – кивнул я.
Вполне логичное поведение. Женщина носит с собой так много денег, так как предвидела, что рано или поздно ей придется скрываться.
Я снова повернул и поехал по улице, обсаженной деревьями. Очень медленно и пытаясь все запомнить. Возможно, нам придется удирать отсюда.
– Следующий дом – мой, там, где высоковольтная линия пересекает улицу, – сказала Мадлон.
Я остановился, подал машину назад и поставил ее под деревом. Выключил мотор, фары, и мы немного посидели, чтобы глаза привыкли к темноте. Затем тихо вышли.
Я дышал прерывисто и часто и чувствовал легкую дурноту, как это случалось раньше, обычно перед футбольными матчами. Ночь была душная и какая-то пыльная, что ли.
Там, на озере, я снова надел свою белую рубашку, однако пиджак скрывал ее. В кармане у меня были пистолет и фонарик. Я посмотрел на Мадлон: ее одежда не бросалась в глаза, разве что белая каемка на домашних туфлях выделялась в темноте.
– Пошли, – прошептал я.
Пройдя под темными мачтами высоковольтной линии, мы через минуту или две оказались позади ее дома. Никаких машин нигде не было видно. Теперь я знал, где мы находимся, разглядел наконец олеандровую изгородь.
Ворота оказались незапертыми, мы тихо вошли во двор и остановились.
– Подождите меня здесь, – шепнул я ей на ухо. – Погляжу, нет ли где полицейской машины.
Она кивнула, и я пошел по лужайке к дому. На углу, возле кустов, я остановился и внимательно огляделся. Машин не было.
Я бесшумно обошел вокруг дома. Здесь тоже никого не было. Царила глубокая тишина, и только где-то по ту сторону лужайки слышалась тихая музыка. Это могло быть радио в доме на другой стороне улицы.
С минуту я простоял неподвижно. Возможно, полицейские ожидали в машине на улице или сторожили подъездную дорогу, а может быть, сидели в доме. Этого тоже нельзя исключать.
Тихо прошел я мимо задней веранды, а когда уже приближался к знакомой дыре в олеандровой изгороди, вдруг увидел белые каемки ее туфель. Она шла по лужайке к дому. Вдруг полоски исчезли, словно растворились в темноте.
Сердце мое бешено заколотилось. Было ясно, что кто-то двигался между нами. Невероятно: ведь на лужайке вроде бы никого не было. Затем я снова увидел ее туфли – она стояла на прежнем месте. Тщетно я старался разглядеть это движущееся в темноте нечто. В следующее мгновение белые полоски опять исчезли. Да, кто-то ходил между нами.
Надо было как-то предупредить Мадлон, но я понимал, что сейчас этого делать нельзя. Человек между нами с минуты на минуту мог увидеть ее туфли. Одно лишь успокаивало – он наверняка не знал, что позади него я. Нервы напряглись до предела, во рту стало сухо.
У меня был выбор. Я мог удрать, тихо обойти дом и вскочить в машину.
Однако я не ушел. Не бросать же все, находясь так близко к цели! Я стал к ним подкрадываться, очень медленно, затаив дыхание.
Затем все это и произошло. Она увидела, или услышала, или как-то почувствовала присутствие человека.
– Я здесь, – прошептала Мадлон.
И сейчас же луч света ударил ей в лицо. Она застыла меньше чем в четырех шагах от меня, подобно статуе. Я бросился на незнакомца, силуэт которого очень ясно увидел при свете его же карманного фонаря. Поднял пистолет и ударил рукояткой по голове.
– Стойте на месте, миссис Батлер, – шепнул я. – Вы…
Человек застонал, фонарь выпал из его рук. Он согнулся и мешком повалился на траву.
Я подскочил и выключил фонарь. Темнота снова окутала нас, стало черно, как в угольной шахте.
Мне стало не по себе: неужели я убил человека? Я схватил его руку и попытался нащупать пульс, но пальцы мои дрожали и ничего не почувствовали.. Тогда я прижал голову к его груди: похоже, дыхание было нормальным, я услышал, как стучит его сердце.
Мадлон наклонилась ко мне:
– Я думала, что это вы.
