Я вдруг почувствовал, что мой карман пиджака стал легким, и сразу понял, зачем Мадлон прижималась ко мне в темноте. Я ринулся к ней, хотя видел, что помешать уже не успею. Раздался выстрел. Грохот был оглушительный, он отразился от бетонных стен маленького помещения, в котором даже легкий стук женских каблуков резал ухо. Не успел я схватить ее, как она выстрелила второй раз. От грома чуть не лопнули барабанные перепонки.
Диана Джеймс вздрогнула, прижала руки к груди и упала на пол.
На нас навалилась тишина. Она шумела в ушах, и я чувствовал себя словно в безвоздушном пространстве. Я схватил Мадлон.
– Вы… – Но больше не мог вымолвить ни слова.
Меня словно парализовало.
– Вот ваша пушка, – сказала она.
Не знаю, зачем я взял пистолет. Тут же отшвырнул его и услышал, как он ударился об пол.
– Вылезайте на улицу, – процедил я сквозь зубы.
Однако Мадлон пропала, а вместе с ней и фонарик. В полной темноте я протянул руки, но ничего не нащупал. Потом вдруг вспомнил о другом фонаре в кармане пиджака, вытащил его и хотел включить, но в последний момент раздумал: обвальный грохот, наверное, уже разбудил всю округу, и теперь наши шансы выбраться отсюда были меньше одного из тысячи. И если я еще зажгу свет, тогда вообще станут равны нулю.
Я нащупал окно. Может, Мадлон уже вылезла из него? Неожиданно позади меня вспыхнул свет. Я обернулся.
– Прекратите! – зашипел я, увидев, что она делает.
Это было сумасшествием. Свет исходил не от фонаря – Мадлон поджигала груду старых газет и журналов, лежавших возле ящиков с углем. Газеты ярко вспыхнули. Я бросился туда. Она рвала бумагу на куски и бросала в огонь. Я оттолкнул ее и стал гасить пламя, но было уже поздно.
Огонь быстро и жадно охватил всю груду и лизал уже деревянную балку потолка. Я отступил.
– Вылезайте на улицу! – крикнул ей.
Она поспешила к окну, я последовал за ней, но обо что-то споткнулся. Это был маленький чемодан. Я подхватил его и побежал за Мадлон. Подсадив ее к окну, бросил в него и чемодан. Потом я вернулся к Диане, тронул рукой ее шею. Она была мертва.
Я выбрался из окна, и мы побежали по траве. Вокруг все так же стояла тишина. У ворот я обернулся: за подвальными окнами бушевало пламя. Через несколько минут весь дом превратится в море огня.
Мы выскочили из ворот и побежали по улице. Уже сворачивая к высоковольтной линии, я услышал где-то позади себя вой сирены. Наверное, кто-то из соседей услышал выстрелы и сообщил в полицию. Мадлон задыхалась. Она споткнулась в темноте и упала, я со злостью подхватил ее под руку. Мне хотелось одного: чтобы она провалилась в преисподнюю, чтобы вообще не родилась на свет…
Она все испортила, и я не имел понятия, зачем все еще бегу вместе с ней.
Я достал ключи от машины, бросил чемодан на заднее сиденье и завел мотор. Мадлон подбежала с другой стороны и села рядом. Загорелось внутреннее освещение и погасло, когда она захлопнула дверцу. И в этот короткий миг я заметил, что при ней не было сумки, вероятно, она оставила ее дома.
Мы поехали, но меня сверлила неотвязная мысль: она не взяла сумку! Я резко свернул в боковую улицу, машину занесло, гравий застучал по днищу.
Мы подъезжали к главному шоссе. Ни одной машины не было видно. Я свернул на него, даже не тормозя, злой как дьявол.
Она убила Диану Джеймс и натравила на нас полицию! В течение часа все дороги будут перекрыты. Но самое главное – ключей нет. Теперь нельзя будет достать деньги – те деньги, к которым я так стремился!
Я думал об этих трех проклятых ключах, которые остались в горящем доме. Теперь у нас нет даже и тысячи долларов, которые находились в сумке. У нас ничего нет. По всей стране нас ищут полицейские, а у нас не хватит денег, чтобы укрыться даже на неделю.
Она вынула сигарету из кармана, закурила и откинулась на спинку сиденья.
– Вы, кажется, злитесь? – спросила она.
– Вы идиотка!
– А что, разве вам не понравился костер для вашей очаровательной подруги? – спросила она. – По-моему, очень впечатляющий. В нем даже есть нечто вагнеровское.
– Вы просто…
Я умолк и взял себя в руки. Говорить теперь не имело смысла. Для меня все было кончено. Я уставился на бегущую дорогу, время от времени поглядывая в зеркальце заднего обзора, чтобы узнать, не преследуют ли нас. Где нам лучше остановиться? Перед следующим городком или после него?
– Вы очень разозлились?
– А вы, вероятно, так и не поняли, что натворили, – ответил я. – Проще было позвонить в полицию и сказать, где мы находимся. Наши шансы ускользнуть теперь один против миллиона. А кроме того, вы кое-что оставили в доме.
– Ах вот оно что! – иронически усмехнулась она. – Вот почему вы рассердились! Вы имеете в виду ключи?
– Теперь это уже не имеет значения. Но где вы оставили свою сумочку?
– Как оставила? Она лежит в чемодане.
Мне вдруг стало плохо. Я вспомнил, что поднял чемодан в подвале только из-за того, что споткнулся об него. А если б не споткнулся?..
