От отпрянул назад и уставился на меня широко раскрытыми глазами.
– Кто?
– Или как там его звали? Роберт… Роберт С… как же это…
Меня трясло от ярости, шока и истощения, пока я продиралась сквозь остатки разума. Но несмотря на свое плачевное состояние, я прекрасно помнила Зуб Выдры. В моем мозгу живо всплыла картина: я одна в лесу, как сейчас, промокшая от дождя, а в руках у меня погребенный много лет назад в землю череп.
– Спрингер, – сказал он и от волнения сжал мою руку. – Спрингер – так? Роберт Спрингер?
Меня хватило только на то, чтобы сжать зубы, приподнять подбородок и вытянуть перед ним связанные руки. Ни слова больше, пока не разрежет узел.
– Вот дерьмо, – пробормотал он и, быстро оглянувшись, потянулся за ножом. Парень не очень-то хорошо им владел. Если бы мне нужно было доказательство, что он не настоящий индеец из этого времени… Однако он справился с веревками, не поранив меня, и я со стоном согнулась пополам, засунув ладони под мышки, когда кровь стала их наполнять. Было чувство, будто они превратились в воздушные шары, которые так надули, что они вот-вот лопнут.
– Когда? – требовательно спросил он, не обращая внимания на мои проблемы. – Когда ты пришла? Где нашла Боба? Где он теперь?
– Тысяча девятьсот сорок шестой, – сказала я, сжимая пульсирующие ладони. – Первый раз. А второй в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом. Что касается мистера Спрингера…
– Второй? Ты сказала – второй раз? – От удивления парень повысил голос. Он резко прервался и виновато оглянулся, но мужчины у костра громко спорили и играли в кости: восклицание утонуло в их криках.
– Второй раз, – повторил он потише. – Так ты это сделала? Ты вернулась?
Я кивнула, сжимая губы и медленно покачиваясь взад и вперед. С каждым ударом сердца мне казалось, что мои ногти отвалятся.
– А ты? – спросила я, хотя была уже практически уверена в возможном ответе.
– Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой, – ответил он, подтверждая.
– И в каком году ты оказался? Я имею в виду, сколько ты уже здесь?
– О боже. – Парень присел на корточки и запустил руку в длинные перепутанные волосы. – Кажется, около шести лет, если не ошибаюсь. Но ты сказала, второй раз. Если ты попала домой, то зачем вернулась обратно? О, погоди-ка. Ты не вернулась домой, а попала в другое время, не в свое? Где все началось?
– В Шотландии, в тысяча девятьсот сорок шестом, – сообщила я, не желая вдаваться в детали. – Мой муж остался здесь. Я вернулась намеренно, чтобы быть с ним. – Сейчас я сильно сомневалась в мудрости своего решения. – Говоря о моем муже, – добавила я, чувствуя, как ко мне возвращаются остатки здравомыслия, – я не шутила. Он идет за мной. И поверь, тебе не хочется, чтобы он нашел меня вашей пленницей. Но если ты…
Он проигнорировал мои слова, лихорадочно наклоняясь ближе.
– Значит, ты знаешь, как это работает! Ты можешь этим управлять!
– Вроде того, – нетерпеливо бросила я. – По твоим словам выходит, что вы с товарищами не знали?
Я растирала одну руку другой, сжимая зубы, чтобы справиться с неприятной пульсацией. Пальцами я нащупала на коже вмятины, оставшиеся от веревок.
– Думали, что знаем, – горечь зазвучала в его голосе. – Поющие камни. Драгоценные камни. Вот что мы использовали. Раймон сказал… Но это не сработало. Или, может… может, сработало.
Он строил гипотезы. Я слышала по его речи, как растет возбуждение.
– Ты встретила Боба Спрингера, Зуб Выдры то есть. Значит, у него получилось! Если получилось у него, то, быть может, и у остальных. Видишь ли, я думал, они все мертвы. Я думал… Думал, что я один.
Его голос дрожал, и, несмотря на ситуацию и собственное раздражение, я ощутила укол сочувствия. Я хорошо знала, что это такое, оказаться одному, вот так, потерянным во времени.
Мне не хотелось развенчивать его иллюзии, но скрывать правду не было смысла.
– Боюсь, Зуб Выдры мертв.
Внезапно он замер. Слабый свет костра за деревьями очерчивал его фигуру, я могла разглядеть лицо. Пара прядей поднялась от ветра. Они были единственным, что двигалось.
– Как? – спросил он наконец тонким придушенным голосом.
– Его убили ирокезы. Могавки.
Очень медленно мой мозг возвращался к работе. Шесть лет назад этот человек, кто бы он ни был, попал сюда. Выходит, в тысяча шестьсот шестьдесят седьмом. Однако Зуб Выдры, мужчина, которого однажды звали Робертом Спрингером, умер почти поколение назад. Они начинали вместе, но оказались в разных годах.
– Черт, – сказал он, хотя очевидная печаль мешалась в его словах с чем-то вроде благоговения. – Это настоящий облом, особенно для Боба. Он боготворил этих ребят.
