Джейми удивленно посмотрел на меня, и я пожала плечами.
– Не факт, что это был комплимент, – сказала я, и его плечи затряслись от беззвучного смеха.
– Я догадываюсь, – сказал он чуть погодя и утер нос костяшками пальцев. – Знаешь, саксоночка, иногда я грущу о старом ублюдке, – он покачал головой. – Надо как-нибудь спросить у миссис Баг, правдивы ли слухи о его последних словах.
– Ты о чем?
– Он заплатил палачу и наказал ему сделать свою работу как следует. «Если не справишься, я буду очень недоволен».
– Ну, это на него вообще-то похоже, – согласилась я, слегка улыбнувшись. – Как ты думаешь, что Баги делали в Лондоне?
Он снова покачал головой и обратил ко мне лицо, подняв подбородок так, что солнечный свет из окна заструился по его щеке и скуле, как вода.
– Бог знает. Думаешь, она права, саксоночка? Я похож на него?
– Не внешне, – сказала я, улыбаясь. Покойный Саймон, лорд Ловат, был приземистым и коренастым, крепко сложенным, несмотря на преклонный возраст. Мне он сильно напоминал злобную, но очень умную жабу.
– Нет, – согласился Джейми. – И слава богу. Но в другом? – Смех искрился в его глазах, но он был серьезен, ему действительно хотелось узнать ответ.
Я задумчиво оглядела его. В его чистых ясных чертах, в высокой широкоплечей фигуре не было и следа от Старого Лиса, он унаследовал внешность от Маккензи по линии матери. Однако где-то в глубине прищуренных голубых глаз я то и дело ощущала призрачный, тяжелый взгляд лорда Ловата, в котором горел интерес и злой юмор.
– Ты чем-то на него похож, – признала я. – Иногда больше, чем чуть-чуть. В тебе нет того самоуверенного честолюбия, но… – Я скосила глаза, раздумывая. – Я собиралась сказать, что ты не такой безжалостный, как был он, – продолжила я медленно, – но на самом деле ты жесток.
– Вот как? – Он не выглядел ни удивленным, ни расстроенным, услышав это.
– Ты можешь быть жестоким, – сказала я и ощутила, как где-то в костях отозвался страшный щелчок сломанной шеи Ходжепила. День был теплым, но по телу пробежали мурашки.
– Думаешь, во мне есть коварство? – спросил он серьезно.
– Я точно не знаю, – сказала я с некоторым сомнением. – Ты не такой угорь, каким был он, но это, наверное, только потому, что ты обладаешь честью, которой он был лишен. Ты не используешь людей так, как он.
Джейми улыбнулся в ответ, но в его улыбке не было недавнего искреннего веселья.
– О, но я так делаю, саксоночка, – сказал он. – Просто стараюсь это скрывать.
Он замер на мгновение, его глаза остановились на маленькой деревянной змейке, которую я держала, но смотрел он не на нее. Наконец он встряхнул головой и взглянул на меня, угол его рта искривился в усмешке.
– Если есть рай и мой дед там, в чем я вообще-то не уверен, то старый мерзавец поди лопается сейчас от смеха. Или лопался бы, не будь его голова зажата под мышкой.
Получилось так, что спустя пару дней мы уже были на пути в Браунсвиль. Джейми при всех своих горских регалиях, с украшенным золотой насечкой дирком Гектора Кэмерона и ястребиным пером на берете. Верхом на Гидеоне с традиционно загнутыми ушами и глазами, налитыми кровью.
Рядом с ним ехал Птица Которая Поет по Утрам, вождь Снежных Птиц. Птица, как мне рассказал Йен, был из племени Длинноволосых и выглядел соответствующе. Его волосы оказались не просто длинными и щедро, до блеска, смазанными медвежьим жиром, но и нарядными: длинный хвост, затянутый на макушке, спадал на спину, заканчиваясь дюжиной крохотных косичек, которые украшали, как и весь остальной костюм, бусины из ракушек, как в вампумах, стеклярус, маленькие медные колокольчики, перья длиннохвостого попугая и китайская йена. Бог знает, как к нему попала йена. С седла свисало его новое и самое ценное приобретение – ружье Джейми.
С другой стороны от Джейми расположилось вещественное доказательство номер один, то есть я. Я сидела на своем муле, Кларенсе, одетая и укутанная в шерстяной плащ цвета индиго, который гармонировал с моей бледностью и подчеркивал цветущие желто-зеленые синяки на лице. На шею я для моральной поддержки повесила ожерелье из речного жемчуга.
Йен ехал позади нас с двумя индейскими воинами, которых Птица привел с собой в качестве свиты. С полукружьями из вытатуированных точек на скулах, длинными каштановыми волосами, зализанными назад жиром и собранными в хвост, с торчащим из них пером индейки, он и сам больше походил на индейца, чем на шотландца. Спасибо хоть на том, что он не стал выбривать череп по примеру могавков. Паренек и без того выглядел угрожающе.
