– Я бы предпочел, чтобы ты перестала это так называть, – мягко сказал он. – Звучит так, будто Йен бросается на нее с кулаками и оставляет синяки на лице. Я хорошенько тебя выпорол, но кровь не пускал, ради всего святого. – Его глаза ненадолго задержались на моем лице; все уже зажило, по крайней мере внешне; только крошечный шрам поперек брови слева – незаметный, если не присматриваться и не раздвигать волоски. – И Йен бы не стал.
Это меня совершенно ошеломило. Мне довелось несколько месяцев прожить в непосредственной близости от Йена и Дженни Мюррей, и я ни разу не видела, чтобы Йен вел себя несдержанно. К тому же было очень сложно представить, чтобы кто-то пытался проделать такое с Дженни Мюррей, которая – если это вообще возможно – обладала еще более сильным характером, чем ее брат.
– Так что он сделал? И почему?
– Ну, он только доставал свой ремень время от времени, – ответил он. – И только тогда, когда она давала ему повод.
Я глубоко вздохнула.
– Давала ему повод? – спросила я довольно спокойно для ситуации.
– Ну, ты знаешь Йена, – сказал он, пожимая плечами. – Он не таков, чтобы ввязываться в подобное, если только Дженни не захотела его спровоцировать.
– Я никогда не замечала, чтобы между ними происходило что-то в этом роде, – сказала я, угрюмо глядя на него.
– Ну, вряд ли она бы стала это делать в твоем присутствии.
– А в твоем стала бы?
– Ну, нет, не совсем так, – признал он. – Я нечасто бывал дома после Каллодена. Заходил время от времени навестить их и видел… что у нее что-то на уме. – Он потер нос и зажмурился, подняв глаза к солнцу и подыскивая нужные слова. – Она, знаешь, втягивала его в это, провоцировала, – сказал он, пожимая плечами. – Цеплялась к нему без причины, делала всякие саркастические ремарки. Она… – Его лицо прояснилось, когда он наконец нашел подходящее описание. – Она вела себя как испорченная девчонка, которая просит ремня.
Я нашла его определение совершенно неправдоподобным. Дженни Мюррей была остра на язык и едва ли стеснялась практиковать эту способность на ком-либо, включая мужа. Йен, добрая душа, только смеялся в ответ. Тем не менее это никак не вязалось с тем, что рассказывал теперь Джейми.
– Так вот. Как я и сказал, такие выпады я видел всего пару раз. Йен пристально смотрел на нее в ответ, но хранил молчание. И вот однажды я охотился на закате и подстрелил небольшого оленя за башней на холме. Помнишь это место?
Я кивнула, по-прежнему пребывая в растерянности.
– Это довольно близко к дому, так что я мог донести тушу без посторонней помощи. Я притащил ее вниз, в коптильню, и подвесил там. Поблизости никого не было – я позже узнал, что дети и слуги, все уехали на рынок в деревню Брох-Мордха. Я думал, что в доме никого нет, и зашел на кухню, чтобы перекусить и выпить чашку кефира, прежде чем уйти.
Скоро его испугал шум, раздающийся в якобы пустом доме из спальни наверху.
– Что за шум? – спросила я с любопытством.
– Ну… вскрики, – сказал он, пожимая плечами. – И хихиканье. Толкотня и стук, как будто стул перевернулся или что-то вроде того. Если бы не смех, я бы подумал, что в доме воры. Но я понял, что это голоса Дженни и Йена, и… – Он прервался, кончики его ушей покраснели от воспоминаний. – А потом… было еще несколько фраз на повышенных тонах… а после звук удара ремня о задницу и вопль, который и за шесть полей было слышно.
Он глубоко вдохнул и пожал плечами.
– Я немного растерялся и сразу не сообразил, что делать дальше.
Я кивнула, понимая его, по крайней мере, в этом.
– Да, полагаю, ситуация была несколько неловкая. Это… эээ… продолжилось после?
– Да, продолжилось. – Он бросил на меня выразительный взгляд. – Имей в виду, саксоночка, если бы я понял, что он причиняет ей боль, я бы уже через секунду оказался в той спальне. Но… – Он отмахнулся от навязчивой пчелы, покачав головой. – В этом было… было ощущение… Я даже не знаю, как это объяснить. Не то чтобы Дженни смеялась – она вообще не смеялась, – но я чувствовал, что ей хочется смеяться. И Йен… Ну, Йен смеялся. То есть не в голос, но это было… в его интонации.
Он выдохнул и провел костяшками по челюсти, вытирая пот.
– Я стоял там как столб с куском пирога и слушал. Я очнулся только тогда, когда мухи стали целить в мой открытый рот, и к тому времени эти двое наверху… начали… мхм… – Он ссутулил плечи, будто рубашка была ему мала.
– Начали мириться? – сухо подсказала я.
– Думаю, что так, – ответил он серьезно. – Я ушел. Прошел весь путь до Фойна пешком и на ночь остановился у бабушки Макнаб. – Фойн был маленьким поселком в пятнадцати милях от Лаллиброха.
– Почему? – спросила я.
– Ну, у меня не было выбора, – ответил он. – Я же не мог просто игнорировать происходящее. Оставалось либо слоняться вокруг и думать о всяком, либо сдаться и заняться самоудовлетворением, но вряд ли бы я смог это сделать – все-таки это моя родная сестра.
– Хочешь сказать, ты не можешь одновременно думать и заниматься сексом? – спросила я, смеясь.
– Конечно, нет, – ответил он, подтверждая мое давнее подозрение, и посмотрел так, будто я сумасшедшая. – А ты можешь?
– Я могу, да.
