Брианна поднялась, как только Боннет убрал руку с ее шеи. Она извивалась, как червяк, пытаясь оправить юбки. Эммануэль не только заткнул ей рот кляпом, но и связал за спиной запястья. Если бы он этого не сделал, она бы попыталась придушить Боннета голыми руками.
Должно быть, гнев был написан у нее на лице, потому что Боннет загоготал.
– Молодец! – Он вынул ей кляп изо рта. – Наш гость здорово раскошелится, чтобы снова пощупать тебя за попку.
– Ах ты, чертов… – От ярости она не могла подобрать слов. – Я убью тебя!
Он снова загоготал.
– Да ладно тебе, золотце! Всего-то за задницу подержали. Будем считать, что мы в расчете. Помнишь, что я из-за тебя яичка лишился? – Боннет пальцем поддел ее за подбородок, затем шагнул к столику с графином. – Налить тебе бренди или портвейна? Заслужила.
Брианна не ответила. Она пыталась унять гнев. Щеки пламенели, как и бесцеремонно ощупанные ягодицы.
– Какой еще аукцион? Что ты затеял?
– Я ведь ясно выразился, золотце. Сама все слышала. – Боннет весело оглядел ее, затем щедро плеснул себе бренди и осушил стакан в два глотка. Выпив, он крякнул, заморгал и потряс головой. – Ух!.. Я припас для тебя еще двоих клиентов. Они приедут завтра или послезавтра. Бьюсь об заклад, в пятницу уже поедешь в Индию.
Он говорил безо всякой насмешки, совершенно обыденным тоном. Брианна для него не более чем товар. И для него, и для его чертовых клиентов – Говард дал ясно это понять.
Боннет наблюдал за ней, прищурив бледно-зеленые глаза.
– Чем ты ее, Мэнни?
– Деревянной ложкой. Вы же сказали, чтобы без следов.
– Я сказал ничего не ломать, – поправил пират. – Для мистера Рикасоли пусть будет как есть. А вот для мистера Гувенера… Посмотрим.
Эммануэль кивнул, оглядывая Брианну с внезапным интересом. Ее стошнило прямо на шелковое платье.
Донеслось раскатистое ржание. По пляжу скакали дикие лошади. Будь дело в книжке, она бы уже связала из простыней веревку, с горечью подумала Брианна. Она выглянула из окна, отыскала взглядом табун и стала упражняться в телепатии – посылала лошадям сигналы, чтобы спасли ее.
Никаких простыней не было, только голый матрас, набитый водорослями. А что до лошадей… От лошадей ее отделяла целая миля. Она бы все отдала за то, чтобы рядом оказался Гидеон. На глаза навернулись слезы.
– Не сходи с ума, – прошептала Брианна, утирая глаза. – Плачешь из-за коня.
Лучше плакать из-за коня, чем думать о Роджере или о Джеме. Нет, она не могла думать о Джемми. О том, что он вырастет без нее, о том, что не будет знать, почему она его оставила. А младенец, которого она вынашивает… Что ждет ребенка рабыни?
Вот и подумала. Брианну захлестнуло отчаяние.
Ничего. Она выберется отсюда. И лучше бы до того, как пожалуют мистер Рикасоли и мистер Гувенер. Брианна в тысячный раз обошла комнату в поисках чего-то, что можно приспособить под оружие.
Принесли еду, воду и льняное полотенце. Да, еще расческу. Брианна взвесила ее в руке и тут же отбросила прочь.
Через комнату проходил дымоход; Брианна ткнула ладонью в кирпич, поковыряла ложкой известку. За четверть часа ей удалось отковырять всего несколько крупиц, сам кирпич не поддавался. Будь у нее в запасе месяц, стоило бы попытаться, однако шансов на то, что она справится с кладкой восемнадцатого века, все равно маловато…
Начался дождь, по пальмовым листьям застучали капли. Ветер донес запах сырой земли. Хотя солнце еще не зашло, тучи сгустились и резко потемнело. Свечи не было. Никто не рассчитывал, что пленнице захочется почитать или заняться вышиванием.
В который раз Брианна схватилась за прутья решетки. И в который раз убедилась, что они плотно сидят в стене. Опять же, будь у нее месяц, можно было бы заточить ложку и расковырять стену, чтобы вынуть два прута…
Запачканное платье унесли, Брианна осталась в сорочке и корсете. Корсет! Она стянула его и, надорвав ткань, вытащила косточку из слоновой кости длиной в двенадцать дюймов – оружие получше расчески. Она бросилась к дымоходу и стала точить прут о кирпич.
Хватит у нее духу воткнуть в человека заточку? О да! Еще как. Пожалуйста, пусть первым попадется Эммануэль.
Роджер затаился в колючих зарослях восковницы неподалеку от побережья. Йен с Джейми залегли чуть подальше.
Сегодня утром рядом с работорговцем бросил якорь второй корабль. Борт лодки Рорке прикрыли рыболовными сетями для маскировки и подобрались поближе. Они видели, что сперва на берег сошел капитан работорговца. Час спустя от второго корабля отплыла шлюпка, двое везли в ней небольшой сундук.
– Джентльмен, – сообщила Клэр, глядя в подзорную трубу. – В парике, одет аккуратно. Второй по виду слуга. Наверное, к Боннету покупатель пожаловал.
– Похоже на то, – откликнулся Джейми. – Возьмите курс немного на север, мистер Рорке, мы высадимся.
Втроем они вышли на берег в полумиле от пляжа, пробрались через лес и спрятались в кустах. Солнце припекало, но с побережья дул свежий ветер. Если бы еще комары не донимали! Роджер в сотый раз смахнул с шеи какую-то мошкару.
