— Вообще-то я ее даже читала, — отозвалась я. — Я, знаете ли, неплохо читаю.
Он проигнорировал мою ремарку, его глаза победно засверкали.
— Воистину. В таком случае, я уверен, вы читали послание Святого апостола Павла Тимофею, в которых он говорит, что женщина должна молчать…
Я уже сталкивалась со взглядами апостола Павла прежде, но свои у меня тоже были.
— Подозреваю, что апостол Павел тоже встречал женщину, которая смогла его переспорить, — сказала я не без злорадства. — Проще заклеймить весь женский пол, чем доказать свою точку зрения. Я думала о вас лучше, мистер Кристи.
— Но это богохульство! — возопил он, явно шокированный.
— Вовсе нет, — возразила я. — Если только вы не хотите сказать, что апостол Павел и есть Господь Бог. А если и хотите сказать, то тогда вы сам богохульник. Но давайте не будем заниматься демагогией, — добавила я, заметив, как его глаза начали наливаться кровью. — Дайте-ка я… — Я встала со стула и сделала шаг вперед, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Кристи. Он так резко попятился, что врезался в стол и опрокинул его. Корзинка с рукоделием Мальвы, кувшин молока и оловянная тарелка — все это с грохотом полетело на пол.
Я живо наклонилась и подобрала корзинку как раз вовремя, чтобы спасти ее от молочного потопа. Мистер Кристи так же стремительно схватил тряпку с очага и стал промакивать ею молоко. Мы чудом не столкнулись лбами, но все же замешкались, и я, потеряв равновесие, тяжело упала прямо Кристи на грудь. Он рефлекторно ухватил меня за руки, уронив тряпку, но тут же с отвращением оттолкнул. Я стояла на коленях, покачиваясь. Он тоже был на коленях и тяжело дышал, теперь уже на безопасном расстоянии от меня.
— Правда заключается в том, — сказала я жестко, тыкая в него пальцем, — что вы боитесь.
— Нет!
— Именно так. — Я поднялась на ноги, поставила корзинку на стол и аккуратно накрыла тряпкой молочную лужу. — Вы боитесь, что я причиню вам боль. Но я не стану, — заверила его я. — У меня есть средство, которое называется «эфир», — оно заставит вас уснуть, и вы ничего не почувствуете.
Он моргнул.
— Возможно, вы боитесь, что потеряете несколько пальцев или оставшуюся подвижность.
Он все еще стоял на коленях у очага и изумленно глядел на меня.
— Я не могу со всей уверенностью гарантировать вам, что этого не случится. Не думаю, что вероятность велика. Однако человек предполагает, а Бог располагает, не так ли?
Он очень медленно кивнул, но ничего не ответил. Я сделала глубокий вдох, пользуясь передышкой.
— Думаю, мне удастся вылечить вас, — сказала я. — Не могу гарантировать этого, всякое случается. Инфекции, несчастные случаи, непредвиденные обстоятельства, но…
Я протянула ладонь, указывая на скрюченную кисть. Завороженно двигаясь, как мелкая птаха под взглядом змеи, он вытянул руку и позволил мне взять ее. Я сжала его запястье и помогла Тому подняться. Теперь он стоял напротив меня, по-прежнему позволяя держать себя за руку. Я взяла ее обеими ладонями и отогнула обездвиженные пальцы чуть назад, осторожно потирая большим пальцем утолщенный ладонный апоневроз, стягивающий сухожилия. Я хорошо чувствовала его, могла в точности представить себе, как именно подойду к проблеме: где нажму скальпелем, как разойдется загрубевшая кожа. Я знала длину и глубину зигзагообразного разреза, который освободит его руку и вернет ей подвижность.
— Я делала это прежде, — мягко добавила я, нажимая сильнее, чтобы прощупать кости. — И с Божьей помощью смогу сделать снова, если вы мне позволите.
Он был всего на пару дюймов выше меня, глаза Тома были стального серого оттенка и вглядывались в мое лицо со смешанным выражением страха и подозрения — но в их глубине скрывалось и что-то другое. Внезапно я услышала его дыхание, медленное и спокойное, теплое на моей щеке.
— Ладно, — сказал он наконец хрипло. Том Кристи отобрал свою ладонь — но не резко, а даже как-то неохотно — и стоял, баюкая ее второй рукой. — Когда?
— Завтра, — сказала я. — Если погода будет хорошей — мне нужно будет много света, — объяснила я, заметив озадаченность в его взгляде. — Приходите утром и не завтракайте.
Я подхватила аптечку, присела в неловком реверансе и вышла, ощущая себя довольно странно. Алан Кристи радостно помахал мне на прощание и продолжил точить.
— Думаешь, он придет?
Мы уже позавтракали, но Тома Кристи не было видно. После ночи, полной бесконечных тревожных снов об эфире и хирургических ошибках, я и сама уже не знала, хочу ли я, чтобы он согласился.
— Он придет. — Джейми читал «Газету Северной Каролины» четырехмесячной давности, одновременно доедая коричный тост, приготовленный миссис Баг. — Гляди-ка, они напечатали письмо губернатора лорду Дартмуту, в котором он называет нас всех шайкой мятежных, подлых, вороватых ублюдков и просит генерала Гейджа прислать ему пушек, чтобы нас припугнуть. Интересно, Макдональд в курсе, что оно стало общественным достоянием?
— В самом деле? — переспросила я отсутствующе. Я поднялась со стула и взяла маску для эфира, на которую пялилась весь завтрак. — Что ж, если он придет, мне лучше быть готовой.
