— У меня даже не было времени отправить письмо! Или написать! — призналась она. — Прошу тебя, не заговаривай о своем отъезде, мне хочется думать, что ты здесь на несколько недель или месяцев!
Он стиснул ее в объятиях, движимый все тем же желанием не расставаться с ней до конца своих дней, забыть о возвращении в часть. Его несколько удивило, что Эрмин оказалась такой живой и веселой, тогда как он опасался, что она будет задумчивой и печальной.
— Похоже, тебе идет на пользу жизнь в твоем заброшенном поселке, — ласково подступил он. — Ты нуждаешься в отдыхе, в безопасности. В гарнизоне я нередко пытался представить, что ты делаешь в этот час, думал, что ты читаешь в гостиной в материнском доме, в тепле, в надежном месте, в окружении семьи.
Молодая женщина отвернулась, чтобы не выдать себя. Тошан пока понятия не имел о той буре ненависти, которой противостояли Тала с Эрмин. «Не буду ничего ему говорить без согласия его матери, — подумала она. — Мы ему расскажем о наших проблемах завтра, не сейчас! А еще нужно будет поговорить о Кионе, о ее перемещениях и о видениях. В сущности, я тоже применяю на практике умолчание! Тошан, которому я поклялась в верности, знает о прошлом своей матери меньше, чем я, меньше, чем мои родители…»
— Давай поспешим! — сказал он, обнимая ее за талию.
В кухне их встретил хор нестройных восклицаний. Мукки кинулся к отцу и прижался к нему. Лоранс и Мари, более сдержанные, несмело попросили поцеловать их.
— Идите сюда, мои красавицы! — воскликнул Тошан. — О, да у вас одинаковые платья! Готов поспорить, что это позабавилась ваша бабушка Лора, сшив вам одинаковые одежки.
— Нет, папа, она купила эти платья! Бабушка Лора шьет куда хуже, чем бабушка Тала.
Девочки вскочили, чтобы поцеловать отца. Киона, сидя у рождественской елки, наблюдала за этой сценой, прижимая к груди плюшевого медвежонка. Эрмин заметила, что сводная сестра смотрит на Тошана с мечтательной улыбкой.
«Может, она переживает, что у нее нет отца и ей некого целовать, не за кем ухаживать. Но ведь это ее брат, — подумала молодая женщина. — Она должна уделять ему больше внимания».
Тала медленно приблизилась к сыну. Он протянул к ней руки.
— Мама, ты прекрасна, как наш лес осенней порой, и я так рад тебя видеть! Мне кажется, что в разлуке прошли годы. М-м-м, как вкусно пахнет! Я проголодался.
— Садись, сын, я положу тебе рагу — как ты любишь, с говядиной, картошкой и луком. Эрмин привезла продукты, и я поручила ей готовить ужин, я в готовке ничего не смыслю.
Тошан окинул взглядом кухню. Он отлично чувствовал себя в обстановке, родной для Талы и ее соплеменников.
— А ты, Киона, как твои дела? Понравилось тебе жить в городе? — спросил он молчавшую девочку.
— Мне очень нравится здешний дом, но все же мне бы хотелось вернуться в лес! — без колебаний объявила она.
Тошан пропустил ее ответ мимо ушей, так как в этот момент Мукки выкрикнул, что может без запинки назвать все буквы алфавита и умеет считать до двадцати.
— Меня научил дедушка Жослин! — поделился малыш. — А еще мы с ним кормим собак. Папа, Дюк умер!
Эрмин с Талой встревоженно переглянулись. Расстроенный Тошан внимательно вгляделся в их лица.
— От чего он умер?
— От старости! — отрезала индианка. — Или, может, хворь его одолела. В его возрасте уже не выздороветь.
— Бедный Дюк! — вздохнул Тошан, не скрывая горестных чувств. — Какой был храбрый пес! Я боялся, что мне придется его прикончить, когда он совсем сдаст.
— Дети, идите мыть руки, — распорядилась Эрмин, пытаясь сменить тему. — Пора отправляться в церковь. Папа пойдет с нами. Тошан, ты поешь, а я пока поднимусь в спальню за сумочкой.
Она была рассержена. Мукки омрачил радость первых минут долгожданной встречи. Тала двинулась за Эрмин.
— Дочка, Тошана отпустили всего на два-три дня, — тихо сказала она. — Стоит ли волновать его, поверяя ему наши неприятности? Чую сердцем, тут ничего не изменишь. Прошу, давай сохраним все в тайне. А еще нужно постелить вам отдельно. Вы имеете право побыть друг с другом наедине. Я переночую с детьми. Все же праздник!
— Хорошо! — согласилась Эрмин. — Пожалуй, Тошан разгневается, узнав, что мы его обманываем, скрываем эту скверную историю, но я все понимаю, Тала, и поддерживаю твое решение. Не бойся.
— Спасибо, моя хорошая!
— Тала, но что было бы, если бы я отказалась приехать в Роберваль? Ведь могла разразиться страшная буря, и тогда мы были бы вынуждены остаться дома.
— У меня был свой человек там у вас, — призналась Тала. — Твоя подруга Шарлотта. Симон, ее жених, оказался здесь, когда пришла телеграмма. И я велела ему рассказать все Шарлотте, а та должна была предупредить твою мать. Я не сомневалась, что Лора, узнав, что Тошан пожалует в Роберваль, поддержит меня и поможет тебе с отъездом.
Ошеломленная Эрмин рассмеялась. Лора и Тала, без слов, на расстоянии, объединились, заботясь об их с Тошаном семейном счастье и о детях. Теперь понятно и изобилие съестных припасов, и поспешность отъезда…