Тошан, стоя на платформе вокзала в Робервале, дышал холодным воздухом январского дня. Когда ледяной ветер обдал его лицо, он подумал, что охотно остался бы здесь вдыхать терпкий аромат гор, знакомый до боли. Разреженный и явно неощутимый для большинства людей, этот воздух наполнял каждую клеточку его тела неброской нежностью его родных краев, поросших хвойным лесом. Он провел в дороге более пятнадцати часов. Он дремал или мысленно выстраивал то, что узнал от Эрмин. Его обуревали противоречивые чувства. Он воображал юную красавицу Талу во власти бесчестного, обуреваемого похотью мерзавца. Эта давняя история с изнасилованием волновала его, будто это было вчера. Сжимая кулаки, он курил одну сигарету за другой.
«Я был тогда ребенком и совершенно не замечал страданий матери и ее унижения. Другая женщина явно рассказала бы мужу, но не Тала. Она хотела сохранить семейный очаг и покой моего отца». Тошан был полон сострадания к матери, униженной физически и морально. Тут он вспомнил Анри Дельбо, высокого, сильного, со светлыми волосами и бородой, с красноватым лицом. От этого молчаливого, честного, работящего человека он унаследовал силу, верность, вкус к независимости и свободе. И еще этот человек завещал ему участки земли по берегам Перибонки.
И ныне, возвращаясь в окрестности озера Сен-Жан, Тошан был готов сражаться, чтобы доказать матери, что любит ее вопреки всему, что их разделяет. Он вскинул рюкзак на плечи и отправился на поиски улицы Менар. Берта, старая тетушка Гамелена, приняла его холодно. Смерив его взглядом с головы до ног, она пробурчала:
— Я тебя признала! Ты Метис, что женился на Соловье из Валь-Жальбера! Заходи, грейся! Я уж тут истосковалась одна с утра до вечера…
— Я от вашего племянника Гамелена. Он передает вам горячий привет! — ответил Тошан.
Пришлось пить теплый горьковатый кофе с куском фруктового кекса в придачу и рассказывать о повседневной жизни гарнизона. Берта, обрадованная появлением гостя, впитывала каждое слово. Наконец он заговорил о собаках и упряжке.
— Мой Гамелен готов поделиться последней рубашкой! — воскликнула она. — Можешь запрягать собак, им нужно размяться. Тебе повезло с увольнением. Хотела бы я, чтобы мой племянник был тута!
— Думаю, к весне он появится, мадам! — заверил Тошан. — Но что до меня, то я не в увольнении, я выполняю служебное задание.
С этими загадочными словами он, попрощавшись с пожилой дамой, удалился. Собаки Гамелена были в огороженном загоне. Завидев приближающегося человека, одна из них, с густой серой шерстью и косо поставленными глазами, угрожающе зарычала, показав клыки. Пес, похоже, был свиреп.
— Это ты, Лино, Красный Лино? — тихо окликнул его Тошан. — Мы подружимся, вот увидишь!
Он терпеливо уговаривал собаку, показывая ей упряжь. Затем отворил ворота загона. Берта наблюдала за ним в маленькое окошко. Она подумала, что ей нечасто доводилось видеть такого красавца, разумеется, племянник не в счет. Она увидела, как он оглаживает Красного Лино и всю свору.
Тошану потребовался час, чтобы подготовить упряжку и установить контакт с собаками. Когда он был готов двинуться в путь, старушка, закутанная в плотную шерстяную шаль, показалась на крыльце.
— Давай кати, парень! — пошутила она. — То-то порадуешь женушку нынче вечером!
Провожаемый игривым взглядом Берты, Тошан двинулся по дороге, огибавшей озеро. Он вскоре переключился на свои мысли, охваченный великолепным ощущением, которое рождали в нем скрип полозьев по подмерзшему снегу и ветер, бивший в лицо. Оглянувшись на стаю ворон, пролетевшую мимо, он довольно улыбнулся.
— Давай, Лино, вперед, вперед! — восторженно крикнул он.
Нахлынули воспоминания, связанные в основном с такими гонками под сенью громадных елей по тропам, проложенным его предками монтанье.
В тринадцать лет Тошан уже умел править собачьей упряжкой и вести сани, ни разу не перевернув их и ничего не задев. «Если бы я мог пересечь озеро и, добравшись до постоялого двора на берегу Перибонки, очутиться в моем лесу! — думал он. — Рядом с тобой, перламутровая Эрмин, красавица моя!»
Он представил, как она сидит перед ним, разделяя его радость, в розовой или голубой вязаной шапочке на светлых волосах. «Сейчас тебя нет рядом, но спустя какой-нибудь час я смогу обнять тебя!»
Перевалило за полдень. Тошан обогнал машину, потом лошадь, запряженную в двухколесную тележку. Его мысли понемногу приняли иной оборот. В Валь-Жальбере его ждет не только Эрмин с детьми, там будет также Жослин, с которым Тошан поклялся более никогда не встречаться.
— Но судьба решила иначе! — громко произнес он.
Теперь он выехал на дорогу, ведущую к деревне. Сердце забилось чаще. Он различил вдали туманный силуэт водопада — гигантскую скульптуру изо льда, мощно прокладывавшую себе дорогу.
— Это Уиатшуан, который так любит Эрмин! Потише, Лино!
Коренник замедлил бег. Отступать Тошану было некуда, но в тот момент, когда предстояло встретиться лицом к лицу с тестем после пяти лет холодной войны, он хотел найти в себе мужество простить.