— Я имела в виду другое, — с загадочным видом возразила Шарлотта. — Не природу. Подумай как следует… Твой муж и отец, похоже, помирились, дети здоровы. Они такие славные, с каждым днем набираются ума. Сюда, в Валь-Жальбер, война не дойдет. А у меня наконец-то появится свой дом, семья. Мне так хочется поскорее родить ребенка. Много детишек. И Симону тоже.
— А ты говорила с ним об этом напрямую? — спросила Эрмин.
— Да, конечно. А ты станешь крестной нашего первенца. Споешь, когда мы будем его крестить в церкви?
— Ладно, обещаю!
Они выпили чаю и съели по кусочку торта. На улице завывал ветер. Молодые клены по обочинам дороги гнулись под его напором.
— Не могу остаться дольше, — сказала молодая женщина. — Мне не терпится увидеть Тошана. Мама с Мадлен присмотрят за детьми. А в пятницу утром все приедут в Роберваль. Я даю концерт в санатории, вечером перед ужином. Надеюсь, что вы с Симоном тоже будете.
— Ну разумеется, мне всегда приятно показаться на людях вместе с Симоном. Такой красавец! Как я его люблю!
Эрмин ласково провела рукой по гладкой щеке своей бывшей подопечной, ставшей ей почти сестрой. Она не смела поделиться с Шарлоттой своими сомнениями относительно Симона. Молодой человек редко восторгался достоинствами невесты или изливал свои чувства. Казалось, он вовсе не спешит к алтарю. «Честно говоря, мне бы хотелось, чтобы Симон говорил о Шарлотте с таким же восторгом и восхищением, как о Тошане», — подумала Эрмин.
Несколько минут спустя она решила, что это все глупости, и нежно поцеловала Шарлотту на прощание. Надев снегоступы, она направилась к улице Сен-Жорж. На душе у нее было радостно. Окружающий пейзаж — симфония льда и нетронутого снега — рождал в ней ощущение счастья. Даже череда пустых домов под заснеженными крышами не могла внушить ей грусть.
«Мой прекрасный морозный край, — думала она. — Я больше нигде не смогла бы жить! А сегодня вечером мы с моим возлюбленным будем рядом, и мы сумеем согреть друг друга…»
Два часа спустя Эрмин прибыла на авеню Сент-Анжель. Симон гнал упряжку на приличной скорости. Как и Тошан, он ценил подобное средство передвижения и начал привязываться к собакам.
— Отличные псы! — похвалил он собак. — Ведите себя хорошо, я загляну к приятелю, и мы тронемся в путь. Мимин, ты не рассердишься, если я отлучусь на минутку?
Молодая женщина вылезла из саней и взяла свой чемоданчик.
— Не глупи! — шутливым тоном бросила она. — Я на тебя никогда не сержусь. Но не задерживайся, Шарлотта рассчитывает, что ты поможешь ей покрасить стены в кухне.
— Черт побери! — выругался он. — Я и думать об этом забыл! И вообще, успеем еще покрасить эту хибару!
— Ну вот, таковы мужчины! — воскликнула она. — Вам только приятное подавай! Мне повезло с Тошаном, он не жаловался, когда обустраивал жилье, достойное своей семьи.
— Если бы ему пришлось обихаживать ветхий и грязный дом, он запел бы по-другому, — парировал Симон. — Он строил для тебя новый дом из отличных еловых досок и бревен, еще пахнущих лесом. А мне по указанию Шарлоты придется отмывать половицы… Я хочу работать — в саду, в курятнике и в гараже, но уж никак не заменять уборщицу!
Перепалку прервала Киона, прибежавшая с двумя ребятишками.
— Мимин, я так рада тебя видеть! Симон, добрый день! Мы тут сражались в снежки с приятелями.
Эрмин с сияющей улыбкой поздоровалась с мальчиком и девочкой, державшимися чуть позади.
— Им столько же лет, сколько мне, — добавила Киона. — Его зовут Овила Морин, а ее — Роза Кутюр. Я буду в одном классе с ними в школе Нотр-Дам. Завтра утром я отправлюсь туда.
— Тала решила записать тебя? — удивилась молодая женщина.
— Да, Тошан убедил ее.
Киона в повседневной одежде — шерстяных брючках и анораке — выглядела непривычно. Они с приятелями удалились, подпрыгивая на ходу и выкрикивая, что идут играть в снежки.
«Боже, да это форменный переворот! — с удивлением подумала Эрмин. — Ну и отлично. Киона хоть сможет вкусить городской жизни, а то сидела взаперти. Как она счастлива, что можно свободно носиться по улице, завести друзей!»
Тала отворила дверь и пригласила невестку в дом. Симон вошел следом.
— Как замечательно жить, избавившись от страха! — тотчас воскликнула индианка. — Я испытала удовольствие, пройдясь вдоль бульвара Сен-Жозеф, купила сало в мясной лавке. Здесь приветливый народ.
— Я очень рада, — откликнулась Эрмин. — Дорогая Тала, ты становишься истинной горожанкой. А Киона сказала мне, что с завтрашнего дня будет ходить в школу.
Из гостиной, служившей спальней, вышел Тошан в пончо из разноцветной шерсти. Лицо его осунулось, он был явно утомлен. Но стоило его взгляду упасть на жену, как глаза сразу зажглись.
— Мимин, дорогая! — воскликнул он.
Она бросилась ему на шею и страстно обняла. Он застонал от боли.
— Но что с тобой, Тошан? Ты болен? Скажи скорее!
— Не сходи с ума, ничего серьезного, — ответил он.
Симон пожал Тошану руку, глядя на него с нескрываемым беспокойством.
— Ты и правда скверно выглядишь. Ты что, угодил на санях в ручей? Рассказывай, в чем дело.