Она в слезах сбежала по ступенькам на первый этаж и столкнулась с Жозефом и Арманом Маруа и мэром.
— Как только я увидел огонь на твоей крыше, я предупредил твоего будущего тестя. Вот-вот загорятся балки. Внутри оставаться опасно.
— Это еще не факт, — перебил его Жозеф. — Слой снега на крыше такой плотный, что, возможно, удастся избежать худшего. Бедняжка Шарлотта, твой растяпа-брат, должно быть, забыл прочистить дымоход!
Шарлотту сотрясала нервная дрожь. Арман с состраданием обнял ее за плечи.
— Выйдем на улицу, поди знай, — сказал он. — Я так за тебя испугался, когда понял, что тута горит! Ведь твой дом стоит на отшибе.
И он увлек ее на обледенелую дорожку. Прибежали несколько мужчин с лопатами. Среди них был Онезим, притащивший лестницу.
— Смотри, — сказал Арман девушке. — Помощь подоспела. И, кажется, пламя уже чуток поутихло. Тебе повезло, что нынче ночью выпало столько снега. Раскаленные уголья падают на крышу, но тут же гаснут. А Симон-то где?
— Понятия не имею, — пробормотала она. — Я была совсем одна. Такой ужас, этот адский гул… Я думала, что все сгорит!
Во рту у нее пересохло, но она не смогла договорить. Она смотрела, как снуют соседи, а ее брат кричит и размахивает руками.
— Держи, глотни виски, и тебе полегчает, — сказал Арман, доставая из кармана плоскую бутылочку. — У тебя зуб на зуб не попадает.
Шарлотта никогда не пила ничего крепкого, но тут она, не рассуждая, последовала совету Армана. Он тоже выпил.
— Ты прав, мне стало лучше, — сказала она, закашлявшись и пытаясь отдышаться со слезами на глазах. — Во всяком случае, ни отец ни мать меня уже не попрекнут за это, а Симону плевать, что со мной будет. Я как раз перекрашивала кухню. Ему бы помочь мне… Я три года махала кистью, теперь плечо болит!
— Три года?! — удивился Арман. — И вправду долго! Лолотта, у тебя голова кругом пошла.
— Я хотела сказать «три часа», — поправилась она с нервным смешком.
Жозеф Маруа подошел к молодым людям, его вспотевшее лицо было покрыто копотью.
— Опасность миновала? — спросила Шарлотта.
— От тебя несет спиртным! — возмущенно буркнул в ответ Жозеф. — Мне не нужна невестка, которая любит выпить. Так и случаются пожары, когда в голове мысли путаются.
— Папа, ей нужно было прийти в себя, только и всего, — перебил его Арман. — И нечего читать мораль. Чья бы корова мычала!
Если бы не мэр и другие соседи, пришедшие на помощь, Жозеф влепил бы своему младшему оплеуху. Он бросил на Армана злобный взгляд.
— Благодари Господа, — сухо заметил он. — Мы вовремя погасили огонь, перекинувшийся на балки, но нет никакой гарантии, что ночью снова не займется.
— Придется как следует все чистить, — добавил Онезим. — Вроде прошлой зимой я прочищал дымоход, или это было год назад… Но ты, Шарлотта, тоже хороша, столько дров натолкала в печку!
— Это ты виноват! — выкрикнула она. — Вы с Иветтой все запустили.
Они замолчали, услышав приближающийся лай собак. Это подъехал Симон. Он сильно удивился, застав такое представительное собрание. В воздухе стоял едкий запах гари и остывающей золы.
— Ты как раз вовремя! — заорал Жозеф. — Загорелась сажа в печной трубе и дымоходе.
Шарлотта не отрывала взгляда от жениха, пока он с изумлением рассматривал крышу. Наконец он увидел ее среди собравшихся. Она подошла к нему вся в слезах, надеясь, что Симон приласкает ее и утешит. Он похлопал ее по щеке и покрутил темный завиток на лбу.
— Не самая умная мысль — красить стены среди зимы. Надо было подождать, как я тебе говорил. Извини, что я опоздал, но Тала пригласила меня зайти перекусить, а потом Тошану нужно было заехать в мэрию, и мне пришлось везти его туда. Он ранен; Трамбле ударил его ножом, представляешь?! Это мой кореш, и я не мог допустить, чтобы он в таком состоянии тащился пешком. Ты должна понять…
Девушка с досадой отпрянула. У нее возникло странное чувство, что ее унизили на глазах у всех. Арман смотрел на нее каким-то странным взглядом, в котором сквозило сочувствие.
— Разумеется, я понимаю, — жалобно прошептала она.
Она лукавила. Ей было совершенно непонятно, почему Симон проявлял такую готовность помочь другу и такую холодность в любви.
Пошатываясь, Шарлотта направилась на улицу Сен-Жорж. Двери дома она оставила открытыми настежь. Она покинула тех, кто бросился ей на помощь, даже не поблагодарив.
— Она не в себе, — со вздохом произнес мэр.
— Я закрою, — сказал Онезим. — Завтра утром приду и все как следует осмотрю.
Симон закурил сигарету. Арман выхватил ее у него изо рта и бросил на землю. Он сказал брату чуть слышно:
— Ты бездарь! И на что ты Шарлотте сдался?! Ты трус, и она будет с тобой несчастна. Пойди скажи ей, что ты ее не любишь, или я сам скажу, пока она за тебя не вышла.
— Хуже будет, если я на ней не женюсь, — процедил Симон сквозь зубы. — Отстань от меня. У меня нет выхода.
Арман в ярости удалился. Многие годы он любил Шарлотту. На следующий день Арман Маруа покинул Валь-Жальбер с несколькими долларами в кармане. На сердце у него было тяжело. Он решил пойти в армию. Только мать оплакивала его отъезд. У Бетти было предчувствие, что она больше его не увидит.