Правда, Октав Дюплесси собирался представить ее в начале лета директору граммофонной компании, но Эрмин отклонила это предложение, поскольку была беременна.
«Мне следовало бы отказаться и от многих других! — подумала она. — Я пожертвовала ребенком, которого носила. Он родился очень слабеньким».
Экономка подала аппетитный фасолевый суп, потом невероятных размеров омлет с картофелем. А на десерт — превосходный ореховый торт в кленовом сиропе.
— Мне в школе больше всего удавались пироги, — стала вспоминать Эрмин, которая до этого молчала. — Сестра Викторианна делилась со мной рецептами. Однажды он сгорел у меня дотла, потому что я замечталась.
— И о чем же ты мечтала? — спросила Лора наигранно весело.
— Перед этим я увидела Тошана на катке за универмагом. Он катался и насвистывал песенку «У светлого ручья», а я глаз не могла отвести от этого силуэта — такого подвижного и пластичного одновременно. Я просто застыла в восхищении, и он наконец заметил меня. Подошел ко мне, и я увидела, что он очень красивый. Я не могла сдвинуться с места. Потом мы поспорили. Я была смущена тем, что разговариваю с незнакомцем. Я не послушалась матушку-настоятельницу и Бетти, но это было так потрясающе! Прошло почти десять лет, и вот теперь я — мать его детей, а он далеко от нас. Тошан редко находился рядом, я должна была к этому привыкнуть.
После этих слов повисло тяжелое молчание. Жослин взял руку дочери и легонько пожал.
— Мужайся, дорогая! — сказал он. — Тошан вернется. Я читаю газеты. Война долго не продлится.
— Первая мировая шла больше четырех лет! — возразила молодая женщина. — А с тех пор многое изменилось: оружие, средства связи, техника боя…
— Никогда нельзя отчаиваться! — отрезала Лора. — Мадлен, отведи детей в кровать. Мирей, мы будем пить чай в гостиной. Эрмин, ты выглядишь очень усталой, приляг на диван. Мы поболтаем.
— Я лучше пойду к себе, мама, — ответила та. — Я загляну поцеловать вас перед сном.
Как только родители вышли из столовой, Эрмин отвела Шарлотту в сторону.
— Можешь оказать мне услугу? — спросила она.
— Конечно!
— Зайди к Маруа. Завтра утром мне понадобится Шинук и сани. Мне нужно поехать в Роберваль. Шинук по-прежнему у них? Надеюсь, эта лошадь доживет до того времени, когда Мукки сможет ездить на ней верхом.
— Конечно! Он в отличной форме, месье Маруа регулярно его запрягает. Бегу, Мимин! Но твой отец может отвезти тебя на машине… или Симон, а ты взяла бы меня с собой!
Очаровательное личико Шарлотты осветилось надеждой. Растрогавшись, Эрмин потрепала ее по щеке.
— Увы, на этот раз ты не сможешь поехать со мной. У меня много дел.
Девушка не стала спорить. Она надела пальто, меховые сапожки, а на голову натянула белую шерстяную шапочку. Она наверняка увидит сейчас Симона Маруа, а это самое главное. Ей улыбалась удача. Подойдя к дому соседей, она увидела, что в конюшне горит свет. Кто-то внутри насвистывал. Шарлотта подошла ближе.
— Добрый вечер, Симон, — мягко сказала она.
— Мисс Шарлотта, — весело ответил молодой человек. — Да ты вся в снегу! Метет без остановки. Завтра утром тоже будет сильный снегопад. Что ты делаешь на улице так поздно?
— Я с поручением, — пошутила она. — Эрмин хочет одолжить у вас завтра утром лошадь и сани.
— Соловей не успел прилететь и уже жаждет упорхнуть из золотой клетки? — сострил он. — Нужно спросить у отца, тута хозяин не я.
— Тогда я подожду.
Шарлотта села на какой-то ящик и стала наблюдать за каждым движением молодого человека. Он накладывал сено в кормушки лошадям и коровам.
— Скажешь Мимин, что пора ей попрощаться со старушкой Эжени. Папа распорядился продать бедное животное мяснику следующей весной, после двадцати лет безупречной службы.
Симон с печальным видом почесал корову за ушами. Девушка смотрела на него влюбленными глазами. Она не находила в нем никаких недостатков, даже теперь — в резиновых сапогах и видавших виды брюках, в фуражке, надвинутой на самые глаза.
— Какой ты милый! — вырвалось у нее.
— Ишь ты! Милый с коровами и лошадьми, это да! Но стоит увидеть девушку, становлюсь неотесанным деревенщиной, и она тут же спасается бегством… Хотя, по правде сказать, мне бы следовало жениться, на всякий случай, а вдруг правительство введет обязательную воинскую повинность из-за войны.
Симон присел на корточки возле Шарлотты. Свернул себе самокрутку, закурил.
«И тогда ты женишься на мне? — подумала она. — Прошу тебя, раскрой глаза, мне двадцать лет, и я умираю по тебе».
— Не такой уж я завидный жених! — продолжал молодой человек. — Мои так называемые невесты это быстро понимают. У меня нет своего жилья, а жене не очень-то понравится обитать под одной крышей с моими родителями, братьями и сестричкой. К тому же я еще и деньгами сорю. Зарабатываю немного и все спускаю.
— Когда по-настоящему любишь, ко всему приспосабливаешься! — возразила Шарлотта.
Симон был так близко от нее. Она увидела, как у него на виске бьется жилка, и ей захотелось прижаться к ней губами. Сердце у нее колотилось. И она бросилась как в омут с головой, покраснев от смущения.