Эрмин пожала плечами. Ей надоело дрожать и бояться. Внезапно развеселившись, она обняла Мадлен за плечи.
— Рискнем! — предложила она. — Я достаточно переодевалась на сцене и смогу изменить твою внешность. Чуть-чуть воображения, и ты себя не узнаешь! Ну-ка, вытри слезы…
Возбуждение и энтузиазм Эрмин передались Мадлен. Словно два подростка, они начали со смехом обсуждать свою дерзкую затею. Вечером Жослин пытался отговорить их от этого плана:
— Завтра я отвезу тебя в Роберваль на машине, дочка. Начальник полиции уже торопит меня. Он ждет наших показаний. Пробудем там, сколько потребуется. Дорога наверняка будет труднопроходимой после этих снегопадов, но мы все равно поедем. А я воспользуюсь случаем и навещу свою крестницу. Как ты думаешь, Кионе понравится книжка с картинками?
Он явно провоцировал Лору, которая состроила недовольную мину. То, чего она больше всего боялась, должно было произойти. Но она знала, как наказать мужа.
— Мне очень жаль, но это невозможно, — возразила Эрмин. — Мы на рассвете поедем с Мадлен на собачьей упряжке. Ты не нужен начальнику полиции. И не волнуйтесь, у меня есть свой ангел-хранитель…
Это было сказано твердым и не допускающим возражений тоном. Жослин сдался, но, казалось, он искренне огорчен. Лора не удержалась от торжествующей улыбки. Ни тот, ни другая не задали вопроса об ангеле, который охранял их дочь.
Эрмин решила поехать в Роберваль вдвоем с Мадлен. Но они забыли о Мирей, у которой вошло в привычку прислушиваться к чужим разговорам во время своих перемещений из кухни в столовую. Раздраженная быстрой капитуляцией хозяев, она выросла перед ними, руки в боки.
— Знаю, что вмешиваюсь не в свое дело, — начала она, — но очень хотелось бы понять, почему, мадам, вы разрешаете вашей дочери пускаться в такую опасную поездку! Всего неделя прошла, как эти бандиты напали на нее на дороге, и уже все забыто! Я вот считаю, что это дико, даже несмотря на то, что уважаю вас.
— Но, в конце концов, Мирей, это вас совсем не касается! — вскричала Лора.
— Ах вот как! — парировала экономка. — Хорошо! Раз это меня не касается… Я знаю Эрмин с пятнадцати лет, такая славная была барышня, старательная, милая-премилая, и с тех пор я полюбила ее как родную. Можете меня выгнать, если хотите, но говорю вам, что одни, без мужчин, они не должны ехать так далеко, пусть с ними поедет месье или кто-то из сыновей Маруа.
Жослин одобрительно закивал головой. Эрмин не ожидала, что Мирей вмешается в разговор.
— Мирей, нельзя же постоянно всего бояться! Будет светло, и собаки при мне.
— Собаки в упряжке, привязанные к саням, не смогут тебя защитить, моя милая! — взвилась экономка. — Чувствую, что это не по-людски. Все теперь идет наперекосяк. Эти мерзавцы пытались убить Шинука, Мукки баловался с заряженным револьвером, и никогда еще не выпадало столько снега, как этой зимой. Тут без черта не обошлось, вот что я вам доложу!
Мадлен перекрестилась в ужасе от таких слов. Дети стали встревоженно оглядываться.
— Не рассказывай сказок! — отрезала Лора жестко. — Допускаю, что в одном ты права, Мирей. Эрмин не должна ехать без защиты. У меня возникла хорошая мысль! Мы с Жослином поедем за ними на машине. Онезим ездил вчера на грузовичке с полозьями. Не знаю, как еще эта машина не развалилась, но мы можем поехать по ее колее. А потом сядем на поезд до Шикутими. Я сделаю там кое-какие покупки…
— Лора, послушай, — запротестовал Жослин, — во-первых, откуда тебе так точно известно о перемещениях Онезима? Во-вторых, зачем нам ехать в Шикутими? В Робервале тоже есть магазины.
— Я часто не могу найти там то, что мне нужно, — ответила она. — Возьмем с собой Луи. Правда, мой маленький, тебе хочется поехать на поезде с папой и мамой?
Эрмин растерялась. Это окончательно разрушало ее планы.
— Но, мама, а кто тогда будет присматривать за моими детьми? Кто защитит нас на обратном пути?
— Мадлен займется ими, в общем-то, это ее обязанность. Не понимаю, с какой стати ей отправляться на прогулку в город? На обратный путь я организую тебе эскорт. Если потребуется, заплачу.
Разозлившись, молодая женщина выскочила из-за стола, бросив салфетку в тарелку, отошла на несколько шагов назад и смерила мать презрительным взглядом.
— Мадлен сестра моего мужа, а не прислуга. И имеет право выходить за порог этого дома. Делайте, как вы с папой считаете нужным, а я поступлю так, как я решила.
Она выскочила в коридор, схватила с вешалки пальто и надела сапоги. Несколько секунд спустя хлопнула дверью и спустилась по ступенькам крыльца. Оставшись одна, она почувствовала облегчение.
«Война, не война, нужно было оставаться у себя в лесу, — говорила она себе. — Я уже вышла из того возраста, когда со мной обращались как с ребенком. Мама становится невыносимой!»